Чтение онлайн

– Я изучал основы программирования акеми. Думаешь, я не смогу сделать перекомпиляцию этого строения?

– Не думаю, что это строение делали акеми, - Анк вздрогнула, увидев, как с яркой вспышкой выгорел еще один защитный протокол их нового дома.

Энергетический всплеск разделился: часть устремилась круто вверх, а часть крошечными щупальцами потянулась к Фарону, пытавшемуся установить связь с базовыми протоколами строения посредством энергетического интерфейса, взаимодействующего непосредственно со всем Подпространством, но при грамотной настройке простейших ядер личности, способного подобрать ключи к базовому программированию уже созданных строений или систем мира энергии.

С третьего раза Фарону удалось задуманное – первые два раза подключение было произведено к соседним строениям. Простейший алгоритм управления новым домом выдал ряд существенных ошибок и, казалось, уступил, но как только Фарон приблизился, чтобы улучшить сигнал установленной связи, разродился еще одним энергетическим выбросом, извивающиеся нити которого дотянулись до Фарона и едва не разрушили необходимые для существования в Квазаре протоколы энергетического образа и привязки к ключам резонансов, без которых во время ночной перезагрузки система не сможет распознать его, приняв за сбой или ошибку, выбросив в свободный временный набор.

Случившееся привлекло несколько любознательных ученых из соседних строений, но как только они увидели, что Фарон не пострадал, то сразу потеряли интерес. Остался лишь один из них, коренастый образ которого и пучки волос на черепе выдавали в нем коренного жителя Размерности.

– Осторожней с этим домом! – предупредил он задним числом. – Это крайне ненадежное строение, впрочем, как и все, что создают резонансные инженеры, если предварительно не провели несколько тысяч исследований.

– Я думал, здесь все было построено акеми, - сказал Фарон, поднимаясь на ноги, но все еще чувствуя дискомфорт после того, как его протоколы едва не распались от энергетического выброса. – Какого черта резонансные инженеры сунулись со своими разработками в такую глушь?

– Говорят, специальное распоряжение Иерархии, - пожал плечами сосед. – Клирики не имеют права жить в строениях акеми или что-то в этом роде… Точнее сказать не могу.

– Клирики? – Фарон покосился на дом. – Так здесь жили клирики?

– Целая группа. Не знаю, как долго. Я появился здесь незадолго до трагедии, так что много увидеть не смог.

– До какой трагедии?

– Клирики занимались сторонними исследованиями тонких граней… Вы же слышали, что место основания базы «Виадос-12» находится на одном из самых нестабильных участков временной мембраны? – прищурившись, спросил мужчина, желая проверить уровень знаний новых соседей, и тут же нахмурился, смущенный внезапно пришедшей на ум догадкой. – Вообще-то странно, что агент, устроивший ваш переезд сюда, не предупредил о подобном… У вас вообще есть разрешение на проживание здесь?

– Разрешение есть, вот только с агентом нам, мягко выражаясь, не повезло, - сказала Анк, активируя идентификационные протоколы, чтобы сосед смог убедиться лично в правдивости их слов.

– Так вы нейронные инженеры из Galeus longirostris! – просиял он и, спешно представившись, сказал, что тоже работал нейронным инженером. – Если верить вашим идентификационным протоколам, то наши офисы находились на одном уровне. Я разрабатывал сторонние программа для нейронных модулей, созданных Всемирной иерархией для проверки эмпатии. У нас была молодая, но весьма известная компания…

– Чанго, - произнесла вслух имя соседа Анк, пытаясь вспомнить, что без дополнительных информационных баз, доступных в нейронных сетях Размерности и в меньшей степени в цивилизованной части Квазара, сделать было крайне сложно. – Нейронные модуляторы… - она досадливо поморщилась и качнула головой. – Нет, прости, ничего не приходит на ум… Я, если честно, не то что не помню тебя и компанию, где ты работал, но не могу даже вспомнить, что такое нейронные модули для проверки эмпатии.

– Ты никогда не слышала о нейропатах? – растерялся Чанго.

– Это какое-то отклонение, как генетическая аномалия, или я ошибаюсь?

– Открытие было сделано недавно, но многие уже считают, что это не генетическая аномалия, а дополнительная способность, проявляющаяся у людей, как часть эволюционного развития… Как шестое чувство, понимаешь?

– Прости, но все, что я слышала о нейропатах не вызывает ничего, кроме чувств сопереживания их горю.

– Пока не доказано официально, но существует мнение, что нейропаты могут общаться друг с другом без слов, используя нейронные сети, как способ передачи открытых мыслей.

– А так же я слышала, что у нейропатов начинают деградировать ядра личности, отвечающие за эмоции.

– Природа требует платы за любое новое качество, - сказал Чанго. – Она подарила людям сложный мозг, но забрала необходимые для охоты и защиты от других хищников когти и клыки. И если с одной стороны – это огромный минус, сделавший человека уязвимым и незащищенным в давние времена, то с другой стороны – это заставило его развивать умственные способности, благодаря которым он стал тем, кем является сейчас, выжив после наступления Великого ледника, построив мир КвазаРазмерности.

– Ну, так далеко в будущее я не планирую, - примирительно улыбнулась Анк. – Человеческая жизнь измеряется угасающей связью сознания с материальной оболочки, из которой основные ядра личности черпают энергию для нормального функционирования, и дальше этого срока я не смотрю. Да и никто, думаю, не смотрит, когда вопрос касается исключительно его собственной жизни. Неважно кем станут нейропаты в будущем, сейчас они воспринимаются обществом как генетические аномалии, в причинах появления которых нужно разобраться и предотвратить в будущем. И можешь спорить со мной сколько угодно, но я знаю, что этим людям сейчас живется крайне скверно, особенно в мире Размерности, где нейронные сети провоцируют прогресс заболевания. Хотя об этом, кажется, тоже идут споры.

– Идут, - согласился Чанго. – Но процесс деградации основных ядер личности действительно приостанавливается в Квазаре. Не скажу, что это абсолютное замораживание процесса, потому что на процесс деградации влияет множество разных факторов, но исследования показывают, что сейчас бегство в Квазар является единственным способом сохранить чувства.

– О, так ты изучаешь нейропатов? – вклинился в разговор Фарон. – Но почему так далеко от центров цивилизации?

– Конкретно сейчас я изучаю влияние тонких граней временной мембраны на ядра личности нейропатов, а так как, по заверению квазацентристов, «Виадос-12» построен на месте наиболее тонкой грани из всех известных, то где, как не здесь, мне проводить исследования?

– Я думал, распад ядер личности нейропата зависит только от непосредственного взаимодействия с нейронными сетями.

– Дело в том, что деградация ядер нейропатов продолжается и в Квазаре. Очень медленно, но процесс не прекращается. И скорость деградации меняется в зависимости от координат, где проводились в Квазаре клинические испытания. Поэтому мы решили попробовать связать это с тонкими гранями временной мембраны, обсуждение которых сейчас стало особенно модным.

– И что целая группа больных согласилась отправиться черт знает куда ради того, чтобы провести сомнительные исследования? – спросил Фарон.