Квест в стране грёз
Шрифт:
Он пересек темную комнату — голые кирпичные стены, бетонный пол и потолок — и застыл у стены чуть в стороне от дверного проема.
Снятое с предохранителя «изделие» приведено в полное боевое положение, палец застыл на спусковом крючке. Глаза, чуть приподнятые над средней линией, всматриваются в изображение на дисплее очков.
Потекли томительные секунды. Вроде бы ничего не происходило. Возможно, его сверхосторожность окажется в конце концов не только излишней, но и лишенной смысла — если никакого контрольного поста в этой пристройке на самом деле нет и никогда не было.
Проводимый Стасом допрос тек по внешней границе его восприятия. Сознание Капитана отмечало сам процесс, но не слишком углублялось в его содержание.
«Откуда взялись остальные подопытные?»
«Охрана выловила на заводе, в его заброшенной части, несколько бомжей. Их превратили в испытуемых. Нескольким удалось бежать, но далеко они не ушли: их настигли собаки».
«Как появилась женщина?»
«Ее привез Сергей Вениаминович, научный руководитель. Она была его женой. Узнала, что сыну вводят лекарство. Стала опасной. От нее все равно пришлось бы отделаться. Он решил, что она перед смертью послужит науке».
Нет, не зря Капитан выжидал у стенки, затаив дыхание.
Все-таки они появились.
В левой части дисплея прорисовались разноцветные пятна. Зашевелились, приближаясь и обретая очертания.
Превратились в человеческие фигуры.
Не трое и даже не четверо. Пятеро. Полноценное подразделение, способное выполнить любую задачу. В данном случае — перекрыть пути отхода.
Запереть мышеловку.
Они вышли откуда-то из центральных помещений пристройки. Гул генератора и сопровождающая его какофония механических звуков напрочь заглушали их шаги. Если бы не сверхчувствительная антенна, улавливающая самые слабые, неслышимые ухом отзвуки, Капитан бы их наверняка пропустил, несмотря на то, что двигались они без особого порядка и маскировки.
Они прошли прямо за стеной, у которой стоял Капитан. При этом, наверное, кто-то из них бросил взгляд в дверной проем, лишенный двери.
Не дыша, не двигаясь, превратившись в холодную каменную статую, Капитан ждал, когда они пройдут.
Никто не всунул голову в проем, чтобы проверить напоследок оставляемое за спиной помещение. Возможно, в этом сказался недостаток настоящей оперативной подготовки, а возможно, каждый из них просто мнил себя сверхчеловеком и супербойцом, для которого правила не писаны.
«Были у вас настоящие добровольцы-испытуемые?»
«Были, пока казалось, что опыты проходят успешно. Пока не обнаружились… побочные эффект, несовместимые с жизнью».
«Кто?»
«Сергей Вениаминович и люди из его команды».
«Сотрудники фирмы?»
«Нет, спортсмены. Фехтовальщики. Сергей Вениаминович называл их своим личным бойцовским клубом».
Пятерка неизвестных отошла на достаточное расстояние. Капитан решил, что пора рискнуть. Оставлять их в тылу у Малыша он никак не мог.
Мягко, пластично, с гибким перекатом центра тяжести на расслабленных ногах — по-змеиному — Капитан скользнул к дверному проему.
Из полутемного коридора несло затхлым, застоявшимся теплом.
Последний шаг, и он увидел всю группу, метрах в пяти, в конце коридора, перед самым его поворотом налево.
Он не издал ни звука, и никто из них не смотрел назад, но среагировали они чертовски быстро — так, как не смог бы среагировать ни один обыкновенный человек, даже самый хорошо подготовленный.
Только что Капитан видел одинаково массивные спины и затылки, затянутые в темно-серую ткань странных одеяний, напоминающих комбинезоны, и тут же, без всякого перехода, перед ним возникли закрытые масками лица и пять коротких автоматов, без всяких признаков шумоподавляющих устройств, навинченных на крупнокалиберные дула.
Автоматы быстро поднимались, наводясь на цель — на него, Капитана.
О газовых гранатах тут не могло быть и речи — слишком долго будет лететь граната, слишком медленно распространяться газ.
Он нажал на спуск.
«Изделие» еле слышно зарокотало. Плотный свинцовый ураган пронесся по коридору.
Массивные фигуры автоматчиков, прошитые множеством пуль, сломанными тряпичными куклами повалились на бетонный пол.
Капитан медленно прошел по коридору, наклонился над ближним боевиком, резким движением сорвал с него маску-шапочку с прорезью для глаз.
Лица под ней не было. Вместо него — бесформенная пузырящаяся масса, источающая запах гноя и гангренозного гниения. Воспаленные слезящиеся глаза, уже тускнеющие, безучастно смотрели в низкий потолок.
Он снял еще одну маску. Та же самая картина.
Медленно выпрямился, задумчиво кивнул и, перешагивая через трупы, поспешил по коридору дальше.
Близ поворота, спохватившись, он сбавил скорость.
И ему, и всей его команде нужна особая осторожность. Их жизни, да и вся их операция, подвергались сейчас чрезвычайной опасности.
Лабиринт разбитых, полуразобранных, покалеченных автогеном станков наконец-то закончился. Открылось ровное, ярко освещенное, идеально чистое пространство, настолько чистое, что было ясно: его приготовили специально.
Это был сигнал тревоги, настолько явный, что не заметить его было невозможно.
Лиза не заметила.
В центре ровной чистой площадки, распростертый на спине, лежал ребенок.
Я услышал тихий крик, полный отчаяния.
— Дени!
Лиза бросилась туда, к своему сыну.
Он был жив. Я видел это в инфракрасном монокуляре. В его зрительном поле фигурка мальчика казалась светящейся. Я подумал, что у него, наверное, сильный жар.
Это была, пожалуй, последняя моя слитная, рациональная мысль. Потом сознание расширилось в последней отчаянной попытке охватить сразу все — соображения, мысли, обстоятельства, звон тишины вокруг, фрагменты допроса, доносящиеся по оперативной связи, — все, что помогло бы спасти Лизу, хотя я и понимал уже, что это практически невозможно.
Ребенок был приманкой, прямой, незатейливой, даже примитивной. Но тот, кто положил его здесь, хорошо разбирался в движущих мотивах моей спутницы.
Она пришла сюда, чтобы увидеть своего сына, чтобы попрощаться с ним навсегда — даже ценой своей собственной смерти.
Я вскинул автомат и бросился за ней, в полной уверенности, что сейчас произойдет нечто страшное и непоправимое.
Так и случилось.
Лиза почти уже добежала до сына, когда из-за топчана в ближней клетке застрочил автомат.