Чтение онлайн

Он с ужасом посмотрел на меня, а затем на свою левую кисть. На ней красовался быстро краснеющий ожог от щупальца «осьминога». Рана была покрыта слизью. И я мгновенно понял, что это значит. Зимовски в страхе переводил взгляд с руки на меня, почти умоляя. Я не стал тянуть. Один шаг, я рядом с Мэдисоном, вырвал у него на поясе из ножен мачете. Затем резкий разворот к профессору.

Сара и Мэд до сих пор смотрели, как монстр пожирает старика, а я тем временем подскочил к Фредерику.

– Нет! – он только успел пискнуть. Я рубанул по руке со всей возможной силой. Кисть отлетела в сторону. Зимовски заорал, а я тут же выронил мачете и двумя руками, схватил его пульсирующую кровью культю.

Тут «ожили» Мэд и Сара.

– Прижги стволом! – рявкнул я своему другу, тыча рукой профессора в лицо Мэда. Он стрелял больше всех – его пистолет раскалился больше моего и сариного.

– Какого хера!

– Быстрей! – рявкнул еще раз.

Он прижег руку профессора. Тот заорал снова и упал в обморок.

– Стреляй, Сара! – крикнул я девушке.

Она поняла все моментально. Развернулась, и не мешкая, мне показалось, даже без сожаления, пальнула в голову мистера Элиаса, туда, где находился «осьминог». Выстрел разнес в мясо обоих.

Мэд подошел к трупу старика и сделал контрольный выстрел в монстра.

– Не трать патроны, – вставил я.

Он резко развернулся ко мне.

– Какого хера ты отрубил руку профессору?!

Сара стояла рядом и тупо переводила взгляд с убитых на Зимовски. Я всучил ей культю профессора.

– Наложи жгут, ремень свой сними. Сара! Слышишь?

– Да, да, – она вышла из ступора.

– Давай, помоги мне усадить его на вот эту кровать, – сказал я Мэду.

– Фрэд! – окликнул он меня.

– Что? Его обожгла эта тварь. Я увидел красный след ожога от тентакля и делал все по наитию! – я стал злиться. Следовало действовать быстро, пока профессор тоже не помер тут, а разговоры оставить на потом.

– Я не знаю, поможет ли такой способ от заражения, – уже спокойней добавил я, – поэтому Фредерику нужно будет сделать тест крови.

Мы перетащили его в другую часть комнаты и усадили на кровать мертвой девушки. Мэд похлопал его по щекам, и тот очнулся.

Сара как раз закончила перевязывать руку, когда Зимовски попросил воды. По потерянному взгляду было понятно, что он еще не осознал до конца, что произошло. А потом он осмотрел комнату, нас, и, наконец, уставился на свою культю.

– Это, я так понимаю, мистер Дэнем, вы так пытались спасти мне жизнь? – спросил профессор. Голос его немного дрожал, но Зимовски старался бодриться.

– Простите, Фредерик, ждать было нельзя. И то не понятно, поможет ли… возможно, вы все же заразились, и нам придется вас убить…

– Но сначала мы сделаем тесты, конечно! – вставила Сара.

– Это обнадеживает, – вздохнул он, – спасибо, Альфред.

Я тоже облегченно выдохнул.

– А я смотрю, ты крепкий мужик, Зимовски! – улыбнулся Мэд, хлопнув профессора по плечу, – думал, ты в истерику впадешь!

– Я три месяца выживал в этом аду. Как думаешь, Мэдисон, привык я к окружающей жестокости? Мир изменился, и теперь придется принимать его таким… даже если нужно пожертвовать частью себя.

– Рану надо обработать по-человечески, чтобы не было заражения… ну, в смысле инфекции, – Сара помогла профессору встать, – давайте спустимся вниз.

– А с этими бедолагами что будем делать? – поинтересовался я, смотря на мертвую девушку.

– А что тут уже сделаешь? – Мэд прикрыл тело девушки скомканным на кровати одеялом. То же самое проделал со стариком, предварительно попытавшись носком сапога отодрать «осьминога» от лица мистера Элиаса – не вышло. Мэд выругался, затем накрыл тело тряпицей.

– Вот же черт! – снова взбудоражился мой коллега, когда мы уже направились к двери, – ах я дурак!

– Что случилось? – переспросил я.

– Я же мог все это снять! Запечатлеть наш разговор с ним… перестрелку… вышел бы отличный репортаж! Дерьмо! Камера в машине!

– О боже, Мэдисон, – Сара всплеснула руками.

– Идем, Мэд, пора в машину.

Он помедлил секунду, затем все же рванул к двери.

– Нет! Я все же сниму последствия! – он обогнал нас на лестнице и спустился первым.

– Мэд, стой! – только и успел сказать я.

Он уже скрылся на первом этаже. Но тут же послышался его напряженный голос.

– Спокойно, спокойно, – Мэд явно обращался не к нам.

Сара помогала профессору спуститься, а вот я рванул к другу вниз.

И тут же наткнулся на вилы, мотыги и озлобленные взгляды нескольких горожан.

Мэд стоял немного в стороне, а перед нами кучковались человек семь-восемь, в основном женщины, но я успел заметить в толпе и пару подростков. В руках у жителей Оаквилла были инструменты, только одна женщина средних лет, стоявшая впереди всех, держала мало-мальски опасный револьвер.

Была в толпе и та женщина, которая встретилась нам на выезде из городка.

– Спокойно, мы вам ничего плохого не сделали.

– Я им это уже сказал, Фред. Придумай что-нибудь новое.

– Мы слышали выстрелы. Где мистер Элиас?.. Говорите!

– На верху, – ответил женщине с револьвером спускающийся по лестнице Зимовски.

Его вела под руку Сара – все-таки моя внезапная «операция» дала о себе знать раньше, чем я ожидал.

– Что с ним?

– Он мертв, уважаемые. И забрал с собой свою дочь, – заключил Зимовски.

– Милу? Она же давно в мире ином. О чем вы? – осведомилась впереди стоявшая командирша.

– Она была заражена, – ответил Мэд, – а этот ваш Элиас вливал в нее свой отвар. Думал, что он помогает излечивать девочку… Идиот.

– Не говорите так о нем! – послышалось в толпе, – Он спасает нас от монстров!

– Спасал. Сам же и умер от «осьминога», которого взращивал в девочке, – сказала Сара, – можете сами посмотреть. Мы пытались остановить его, вразумить. Но ни ему, ни тем более девочке помочь не успели.

Некоторые из пришедших женщин действительно пошли наверх. А через пару секунд оттуда раздались охи, стоны и даже рыдания.

– Зачем вы вернулись? – спросила командирша, – Вы же вроде уехали.

– Просто хотели помочь, – ответил профессор, – а теперь простите, дамы… и господа. Мне тут товарищ спас жизнь, – он приподнял свою культю, – и теперь мне нужен покой. Сара отведи меня в машину. Парни, а вы не забудьте наши вещи.

– Без проблем, профессор, – ответил Мэд.

– Мне, кажется, их надо сжечь, но с уважением, – заметил профессор, когда мы проходили мимо толпы.