Чтение онлайн

Постепенно и Китай отошёл на второй план, а Горин занялся поставкой оборудования для строительства, став одним из монополистов в масштабах страны.

А сейчас ему снова предлагали начать с начала.

Нет, он совершенно не боялся нового и даже всегда любил уходить с головой в перспективные проекты, но как-то осточертело всё и набило оскомину.

Всю жизнь с детства был приучен ничего не бояться и побеждать. Бежал и бежал… А сейчас вдруг остановился и понял, что устал. Всё надоело.

Отец, конечно, прав, прежде чем отказывать верхам нужно изучить объект, но ему и изучение нахрен не нужно. Просто нет желания.

В памяти снова всплыл разговор с Гориным-старшим, который убеждал сына в перспективности предложения Москвы:

— Ты пойми, сын, это золотой край, одна из лучших областей! Геннадий Палыч уже второй раз передаёт убедительную просьбу сам знаешь кого.

— Пап, ну наелся я политикой, был уже депутатом, там во-первых активы придётся переписывать, а во-вторых прозрачность эта… Не хочу…

— Тебе не просто депутатом стать предлагают, а губернатором, ставленником президента! Всё контракты твои и тендера никто пальцем не тронет. Сам знаешь, как всё это делается… Сын, поезжай, вспомни детство, познакомься с людьми, может и поменяется твоё мнение. Ты пойми, им на такую стратегически важную должность сытый нужен, а не голодный, чтобы в порядок привести область, не ободрать до конца.

— Ладно, отец. Не уговаривай, раз так взялись, значит покоя не дадут. Поеду — посмотрю, — сдался сын.

Сейчас он думал о том, что зря согласился и ввязался во всё это, ведь мог спокойно уехать на побережье и сёрфить до закрытия сезона, но нет, теперь он снова почти политик.

Тем временем самолёт медленно приземлился в городе, с которым было связано все детство Горина, и уже в машине он забыл о дурном настроении, с интересом рассматривая улицы и дома преобразившегося и разросшегося областного центра.

Однако после отдыха в гостинице, на Александра Николаевича снова напала меланхолия. Не радовал ни сон, ни вид из окна на площадь в центре. Хотелось сесть в самолёт улететь обратно, в объятья капризной столицы и забыть о предложении верхов и переменах, которые неизбежно наступали и выводили из зоны комфорта.

Горин не боялся авантюр и сложных задач, но сейчас ему хотелось стабильности и отдыха от всего, что связано с карьерой. Опостылело всё, больше не приносили радости миллиарды и победы.

Как говорила мать: "Если каждый день чёрную икру ложками жрать, то и по кабачковой соскучишься".

Как радовался первому миллиону, заработанному без помощи отца! Как гордился и думал, что жизнь удалась!

Теперь с грустной улыбкой вспоминал того молодого парнишку, который не понимал, что главным был не этот пресловутый миллион, а новизна ощущений, которой теперь так не хватало. Человек, который получает всё, что хочет, постепенно пресыщается и потом не в состоянии радоваться вообще ничему.

С дурным настроением нужно было что-то делать, но здесь в отличие от столицы выбор был невелик: напиться или вызвать проститутку.

Ни первого ни второго ему не хотелось, а значит оставалось одно: скорее заняться намеченными делами и отчалить обратно в Москву.

По приезду, каждый второй трясся перед Гориным, как перед диким зверем и вопреки привычке совсем не потому, что он жёсткий человек и большой бизнесмен. Тряслись, потому что слухи расползлись быстро и в узких кругах уже знали, что несмотря на отсутствие официального ответа, Александр Николаевич почти согласился и приехал смотреть будущие владения.

— Затрахали, честное слово, кажется ещё чуть-чуть и яйца мне будут вылизывать.

— Александр Николаевич, не кипятись, привыкли они бояться, тем более таких как ты. В конце концов, должность больше не выборная, поэтому понимают, что их никто не спросит. Ты для них барин, — успокаивал Юрий Иванович — бессменный помощник Горина.

С Сафроновым Александр был знаком уже без малого двадцать лет. Сколько себя помнил — Юра был рядом. Первые шмотки китайские вместе встречали, а затем и большегрузы. Времена сменились, выросли объемы и началась совсем другая жизнь, а отношения между товарищами остались прежние — бок о бок в любой ситуации.

Сейчас обоим было по тридцать семь, и каждый из них был занят своим делом: Горин голова и мозг, а Сафронов — правая рука и организатор.

Мероприятия сменяли друг друга, не давая запомнить лиц и имён. К концу второго дня Горину настолько всё опостылело, что он прямо сказал помощнику о том, что хочет отказаться и вернуться в Москву.

— Александр Николаевич, погоди, ты просто устал. Они понравиться хотят, закрепиться перед тобой. Если совсем невмоготу, давай отдохнём. Организовать рыбалку или ещё что-нибудь?

— Ничего не хочу, поперёк горла всё стоит. На что не гляну, о чем не подумаю — ничего не радует, ничего удовлетворения не приносит.

— Может девчонок?

— Говорю же не хочу, точнее хочу, конечно, но запала, энтузиазма нет. Устал я, Юра.

— Ну, слушай, тебе так и до Райского недалеко. Помнишь, он говорил, что на мальчиков перешёл, потому что всех красивых баб в мире перетрахал и новизна ощущений пропала, — расхохотался Сафронов.

— Я сейчас для новизны тебе по роже съезжу, с этим пидором и извращенцем уж не сравнивай, — отмахнулся Горин, и вдруг засмотрелся на красивый майский закат, то и дело выглядывающий из-за пролетающих в окне машины домов.

— Давай остановимся здесь, я пройтись хочу.

— У нас ещё встреча с мэром, — начал было Юрий Иванович, но тут же осекся, — я сам съезжу, отдохни Александр Николаевич, а то ты правда совсем захандрил.

Оставшись один, Горин медленно прошёлся по площади, а затем отправился к террасе одной из кофеен, располагающейся здесь же.

— Валерий Сергеевич, пойдём чаю выпьем, — пригласил он сопровождающего принимающей стороны, и направился внутрь.

Хозяин заведения, по счастливой случайности, находившийся здесь же, сразу приметил непростого гостя и разместил в вип зоне.

— Шишка, — многозначительно протянул он одной из официанток.

— Сексуальный мужик, — со знанием дела ответила она, и каждый разошёлся по своим делам.

К удивлению Александра Николаевича, место ему понравилось, да и кухня была неплохой, он спокойно беседовал с Валерием Сергеевичем, когда почувствовал, что за ним наблюдают.

"Только бы не журналюги" — подумалось ему, но обведя взглядом гостей заведения он немного расслабился, не заметив ничего подозрительного, а затем и вовсе поплыл: за ним наблюдала молоденькая девушка.