Лаберилльская Пудра
Шрифт:
— Как думаешь… — Аталь посмотрела в сторону лестницы — О чем они говорят?
— О тебе. Тебя делят. Смотри, договорятся… Ночь через ночь!
— Идиот… — Аталина потянулась — Шутки у тебя, Аркас… Несмешные!
Она встала. Внутри было тревожно и холодно. Требовалось сохранять хладнокровие и безмятежное выражение лица. Получалось хорошо, но девушка чувствовала, что может сорваться.
Фретч вышел нескоро. Спустился по лестнице, сопровождаемый Рэндаром.
— Всего доброго. — сказал Старший в пустоту.
Закрыв дверь, Корделл развернулся к девушке и Аркасу.
— Аталина, — сказал он и сердце её рухнуло, кажется, она даже услышала звук, как выстрел — Нам надо поговорить. Пойдём наверх.
Она шла за ним на ватных ногах. Перед глазами мельтешили звездочки, бабочки и цветные круги.
— Почему ты не сказала мне, от чего бежала в Хатмон?
Он прижал её к стене. Девушка отвернулась.
— Смотри на меня, Аталь. В глаза.
Аталина подняла голову. Зелень его глаз мешалась с чернотой и огнём. Огонь плавил, топил синий лёд. Девушка перевела дыхание, не желая, чтоб лёд этот начал таять прямо сейчас…
— Рэндар… Я… Я не знаю, что сказать.
— Правду. Говори, как есть. Что ты делала в Дайнере? В номере у Фретча?
— Ты не поверишь.
— Откуда тебе знать? Может, поверю? Попробуй.
Она стала говорить. Тихо и обрывисто. Слова, словно кусочки стекла, откалывались от большого куска. Хруп — хруп…
— Это все?
Аталина кивнула:
— Потом я поехала к Нэй. Потом ты знаешь. А… как ты узнал, что я там?
Оборотень хмыкнул, протянул руку и накрутил на палец шоколадную прядь её волос:
— Эта шлюшка — подружка позвонила Аркасу по твоему верфону. Сразу озвучила цену. Ваша дружба и постель стоят недорого, Аталина Баррет.
Аталь закусила губы. Не плакать, никому не нужны твои слёзы…
— Я шарахнула Фретча клинком.
— Я знаю. Он сказал мне. Глубоко порезала. — Корделл притянул её к себе.
— Девочка моя, девочка… Когда ты начнёшь мне доверять? Я не заслужил? Что то делаю не так? Так ты мне скажи, что? Или просто из — за того, что я из Хорсеттов? Да?
Аталина уткнулась в его грудь. Вдохнула сладкий ягодный запах, ненавистный с детства и… ужаснулась сама себе! Исчезла привычная тошнота и озноб. А что было самым ужасным — эта сладость нравилась ей! Притягивала. Возбуждала… Возбуждала до жути, вызывая тянущую приятную боль внизу и нытьё в груди. Ещё немного — мозг расплавится и долбаное тело само решит, что ему делать.
Пытаясь собрать мысли, разбегающиеся в разные стороны, она разлепила пересохшие губы и прохрипела:
— Я думала, ты убьёшь меня… Я бежала… Туда… Рэндар, отпусти!
Попыталась оттолкнуть. Ага, сейчас…
— Я знаю. Я все знаю. Фретч сожалеет о случившемся. Сказал, что не знает, что на него нашло! А похоже, врет… Что то он знает. Заставить его извиниться перед тобой? Хочешь?
— Нет! Вот этого не надо! Все, забыли. Он меня не насиловал. И я его ударила клинком. Все, в расчете. Пусти.
И вот тут Рэндар рывком поднял её голову:
— Что ты сказала? НЕ НАСИЛОВАЛ?! Я не понял… Он что, приставал к тебе?!
Оп! Так, значит…
— Этот мудак сказал мне, что ты ударила его, когда он предложил тебе покинуть семью! ОН ПРИСТАВАЛ К ТЕБЕ? Говори!
— Нет.
Не поверил. Она чувствовала, что не поверил. И её задача сейчас была… Отвлечь.
Знаете, что просто мастерски может делать любая шлюха?
Врать. Проститутка зарабатывает деньги не телом. Пустая оболочка не интересует клиента.
" Мужикам что нужно? Все они хотят чувствовать себя Королями! Поняла, Баррет? Давай, работай… "
— Рэндар, я соскучилась…
И, наплевав на доводы и логику, прищурил глаза, загораясь от прикосновений узких ладоней к нагревающейся коже. Побеждал зверь — похотливый и властный, желающий спаривания немедленно, здесь и сейчас. Где то на задворках разума пищал здравый смысл, придавленный бронированной бордовой лапой.
— Знаю, что врешь, Аталь…
— Хочу тебя… Ты же меня подчинил, помнишь? Как я могу врать?
Сдавив хрупкие рёбра, борясь с диким желанием их переломать, подхватил жертву на руки. Жертву, именно жертву, подчиненную, отравленную им. В спальне бросил в постель. Отошёл на чуть, любуясь на разметавшееся тело…
— Прибить бы тебя, Аталина Баррет…
Она же, утробно хохотнув, потянула с себя блузку. Корделл следил, как тонкая ткань гладит кожу, нежную и розоватую, как напрягаются острые соски то ли от желания, то ли от слабого сквозняка…
— Давай, девочка… — отойдя к стене, скрестил руки, сощуривая раскалённые глаза — Медленнее… Распусти волосы.
Девушка встала на колени, подняла руки, выдернула шпильки и помотала головой, тяжёлый шоколадный поток потек по плечам.
— Дальше. — велел он — Продолжай.
Она расстегнула пояс брюк, в которых ходила дома. Оставшись в трусиках, запустила пальцы под резинку и сдвинула вниз.
— Иди сюда, Корделл…
— А где " пожалуйста", Аталь?
Она кивнула:
— Пожалуйста, иди сюда.
Упершись коленями в постель, сжал маленькие груди, пальцами погладил соски. Аталина вскрикнула. Протянув руки, рванула молнию его рубашки. Поцеловала обнажившуюся кожу, прикусила.
— Да, давай, давай, Аталь… Мне нравится.
Она провела руку ниже, к рельефному животу, расстегнув брюки, освободила член — горячий и твердый. Поглаживая рукой грудь оборотня, нагнулась и захватила губами влажную головку.