Чтение онлайн

От шока, от боли или от неожиданности ситуации, когда «лох» вдруг внезапно оказался проворным подонком, одним словом, Тимми, а именно так звали парня, даже не сопротивлялся, когда его под довольно обидные шуточки матросов сажали лодку. Так началась морская судьба пирата Тимми «Кровопийцы», но это уже совсем другая история.

«Мораль это непозволительная роскошь. Милосердие — путь к рабству. Такая же страсть, как похоть или жадность. Убийца не позволяет эмоциям поработить себя». Напомнил себе Реймунд чужие слова, что столь прочно всегда обеспечивали успокоение, став неотъемлемой частью его мыслей. И все же внутри что-то кольнуло. Жалость? Совесть? Несварение?

«Ахайос порт. Шумное место».

И вправду, порт Ахайоса был весьма шумным и грязным местом. От причалов несся гомон — приезжие купцы ругались с грузчиками, грузчики материли мальчишек-посыльных, представители власти, немногочисленные и тихие, молчали. Где-то проститутка экспрессивно выражала свои эмоции касательно ригельвандкого торговца. Мужчина далеко не первой свежести отказался от сомнительных прелестей сорокалетней размалеванной барышни, пытавшейся нелепо закосить под малолетку. Где-то шестеро крысолюдов избивали нищего, просрочившего очередной платеж.

Представительство земного предбанника преисподней было весьма разнообразным. Порт был текуч, тягуч и многогранен, как драгоценный бриллиант, облитый из ночного горшка. И он был довольно четко поделен некими внутренними силами города.

Большая часть складов, ремонтных контор, нищенских ночлежек и дешевых развлекательных заведений заботливо охранялись суровыми громилами. Обычно гетербагами [6] , минотаврами, носрогами [7] , и лишь изредка людьми, как правило, мало уступающими размерами гетербагу. Они же следили за тем, чтоб клиенты не обижали носильщиков, грузчиков и посыльных порта.

Совершенно иные люди следили за причалами, где стояли легкие, оперенные косыми парусами каботажные тартаны. Серьезные, сдержанные или же наоборот веселые, но неизменно сосредоточенные, не убиравшие рук с рукоятей открыто висевших во множестве на перевязях ножей и сабель, благообразные смуглые мужи, все как один с орлиными носами и небольшими острыми или кудрявыми бородками. Одетые в черные или темно серые халаты, шаровары, туфли с высокими носами и неизменные чалмы, украшенные белыми перьями и черными драгоценными камнями. Это были хмааларцы [8] , вернее представители хмааларских диаспор Ахайоса, которые крепко и надежно взяли под контроль контрабанду.

Портовым торговцам и разносчикам разнообразной снеди так же было нечего бояться. За их работой, чтоб она шла мирно и успешно, наблюдали причудливые собакоголовые — представители анималистических рас, кои сочетали в себе человеческое тело и собачьи головы, или же лишь некоторые элементы внешности, делавшие их похожими на собак. Они ходили по порту свободно и гордо, но, как и крысолюди, лишь большими группами не менее чем по 6-10 человек. Касаемо же крысолюдов, то они зорко следили за доходами нищих, правда, не всех.

Была особенная когорта тружеников протянутой руки и голодного взгляда, вторым как раз не обладающие — слепые нищие. С повязками на глазах и без оных, выставив на обозрение бельма, пустые глазницы, шрамы, они степенно расхаживали по порту, никем не останавливаемые, отрешенные. Благосклонно принимая пожертвования на вечную тьму в небольшие холщовые сумки, переброшенные через плечо.

Единственный, пожалуй, подвид портовой фауны, не имевший хозяина — это воры. Они шныряли по порту и одинаково срезали кошельки как у приезжих, так и у капитанов кораблей. Как у проституток, так и у подвыпивших матросов. Как у суровых гетербагов со злобными лицами, так и у осторожных крысюков со сморщенными носами. И даже слепые не представляли для них никаких табу. Равно так же неудачливые воры получали жестокое порицание со стороны всех жителей порта. Не так уж редко можно было, например, увидеть, как трехметровый мускулистый гетербаг отрывает руку неудачливому карманнику, и кровь несчастного струями льется на мостовую. Недолго впрочем, в человеческом теле не так много крови. Или слепой пронзает несчастного незрячим взором, и тот падает на грязную твердь, сотрясаясь в конвульсиях. Хмааларцы просто рубили пальцы, проявляя завидное милосердие. Что делали крысы, лучше не описывать.

Помимо воров еще более неприкаянными, нежеланными и неуместными здесь казались городские чиновники колониальных служб. Эти серые люди в поношенных камзолах, с пустыми глазами и пустыми карманами, опасливо теребящие свои латунные значки, указывавшие на принадлежность к портовому управлению или таможенной службе. Они шли к причалам, шарахаясь от каждой тени, вжимая головы в плечи и бросая испуганные взгляды на окружающий бедлам. Они прекрасно осознавали собственную никчемность, но иного места в мире, очевидно, найти не могли.

Схожее впечатление производили и городские стражники, в песочных или синих мундирах, вооруженные старыми, но надежными мушкетами, либо совсем молодые парни, либо уже пожилые мужчины. Они чувствовали собственную непричастность к происходящему, не испытывали страха, но и не приносили пользы. Впрочем, и им изредка находилось дело, в основном в области вымогания взяток у выглядящих максимально безопасными свежих гостей города.

А гости сходили с кораблей и устремлялись по большому портовому проспекту к разным районам Ахайоса. Были среди них пассажиры из метрополий Юга, были представители малых и анималистических рас — причудливые, иногда красивые, иногда страшные, но всегда очень необычные создания. Были обитатели колоний Экватора — эти держались спокойней, многие из них, как правило, прибывали в город не в первый раз. Имя им легион.

Но лишь один вид «гостей» порта, сходящих с многочисленных и пестрых кораблей вызывал у его обитателей уважительные взгляды и одобрительные приветствия — пираты. Многих рас и многих оттенков кожи, одетые эклектично и витиевато, вооруженные до зубов, загорелые, улыбчивые или мрачные, вернувшиеся с добычей или без нее. С новыми ранами и новыми историями, они устремлялись в свой квартал, что соседствовал с портом на севере. Они возвращались домой, или находили дом в этой формально колонии могучей Южной державы, уже многие сотни лет поддерживавшей неофициально каперство и откровенное пиратство.

Реймунд Стург выглядел в этой суетной толкотне нарочито неудобным. Не вписывающимся в пейзаж, не подходящим к декорациям. Вернее, так выглядел его нынешний образ Чителли Марио Батилеззо. Высокий, нескладный, небрежно, но дорого одетый, с огромной сумкой, из которой торчал переносной телескоп. Постоянно любопытно озирающийся по сторонам, рассеянно толкающий прохожих, но не замечающий этого. Вроде как завороженный портовым мельтешением, но совершенно чужой для этого места.

Такое впечатление производил Чителли, Реймунд же был вполне в своей тарелке, замечая поведение людей порта, прислушиваясь к разговорам, вычленяя особенности местной моды и стиля, отличавшего местных жителей от приезжих, он параллельно формировал у себя в голове картину ближайших действий:

«Цель — банкир из Торгового квартала города. Наверняка неплохо защищен, к тому же поддерживает хорошие отношения с сильными места сего. Несложно. Но, как известно, береженого смерть бережет. Для начала стоит озаботиться насущным, деньгами и жильем, потом перейти к образу. Дело не сложное, пять-шесть личин подойдут. Понадобится несколько домов, информаторы, актеры. Не забыть о защите от гадания, артефакты [9] излишни, сойдет и использование нескольких имен, двойной образ на Батилеззо. Внешне рассеянный ученый, глубже — делец из метрополии, хитрый и расчетливый, приехал действительно по научным вопросам нетривиального характера. Внешне частное лицо. Глубже — работа на одну из государственных компаний, интересующихся особенными изысканиями. Примерно, плюс-минус еще несколько дополнительных легенд, чтоб не отследили».