Чтение онлайн

– Я ещё хотела принцессу, где принцесса?
– решаю пошутить.

Стараюсь не смотреть на его тело. У него очень красивый рельеф мышц - не перекачан, но явно очень натренирован. Вот это да!

– Зачем тебе принцесса?
– хитро интересуется он.

– А зачем мне шампанское?

– Давай разопьем?

– Что?! Я несовершеннолетняя, ты забыл?

– Фу, какая ты скучная, - теперь он отжимается, и это выглядит, блин, очень завораживающе. Снова перевожу взгляд на океан.

– Я хотела уже звонить в службу спасения! Ты знаешь, почему люди не плавают в океане?

– Знаю, из-за течений. А ты знаешь, что делать, если попадаешь в течение? Никогда не плыви к берегу! Надо плыть вдоль берега, и метров через десять- пятнадцать течение тебя отпускает..

– Да что ты?
– я все ещё очень зла на него, - откуда тебе все это известно? Ты что, где-то подрабатываешь спасателем?

– Нет, - отвечает как бы нехотя, - я учился в хорошей спецшколе для мальчиков. Там акцент, в том числе, на спортивную подготовку.

– Почему для мальчиков?
– невольно заинтересовываюсь этим фактом его биографии. Он пожимает плечами:

– Раздельное обучение.

– Это как?

– Вообще, это норма для частных школ в Великобритании! Государственные школы почти все смешанные, а вот частные практикуют раздельное обучение для девочек и мальчиков.

– Ух ты! А зачем?

– Считается, что это благоприятно влияет на учебу в целом.

Смеюсь. Мне это кажется бредом.

– Ну, если так, тогда надо и раздельные институты, а затем и раздельную работу на предприятиях. Если уж по такой логике, то до конца… это там вас учат так лихо воровать шампанское?

– Нет, - отрезает он, подсушивая свои волосы футболкой, - такому в школах не учат.

– Но ведь частная школа, это очень дорого! Ты богат, что ли? Или твои родители?

– Я из хорошей семьи. Но не из богатой, скорее из обеспеченной. Мой дед, бывший военный, помог пристроить меня туда по своим связям, - Алекс почему-то заметно мрачнеет и умолкает.

Мне хочется поменять тему. Я чувствую, что ему неприятно говорить об этом. Интересно, почему? В голове опять столько вопросов, но не задаю ни одного из них.

Потребность подбодрить его почему-то становится острой, и я подхожу ближе. Касаюсь пальцами холодной, влажной кожи плеча Алекса. Он замирает, пристально взглянув на меня. Отдергиваю руку, как-будто сделала что-то запретное.

– Как ты, согрелся? Может, выпьешь шампанского?

– Только если вместе!

Отрицательно качаю головой.

– Тогда закопаем и отметим им твое совершеннолетие. Только на брудершафт, - улыбается, - так пойдёт?

Грустно улыбаюсь в ответ.

Я знаю, что свое совершеннолетие буду отмечать уже далеко отсюда. Очень далеко! В моей груди щемит, так странно. Кажется, этот псих уже проник мне под кожу. Мы едва познакомились, а я уже сожалею о том, что его не будет на моем дне рождения. Ну не ерунда ли?

– Я понял, ты уедешь к тому времени?
– он что, ещё и читает мои мысли?!
– или не хочешь целоваться со мной?

Алекс спрашивает это так простодушно-искренне, что сам разряжает обстановку! Смеемся оба.

– Ну что ты, как можно не хотеть целоваться с тобой?!
– спрашиваю в притворном удивлении, - ты так мастерски крадешь шампанское...

– В этом деле важнее умение мастерски целоваться, - уместно замечает он.

Краснею. И тут он опять читает мои мысли.

– А ты целовалась когда-нибудь?

– Давай-ка спрячем бутылку, - сердито отвечаю, подхватывая ее и делая вид, что внимательно изучаю этикетку, - а когда распить, придумаем потом.

Алекс легко соглашается, одевая футболку.

– Извини, я сниму мокрые трусы, очень холодно, - говорит запросто, и я стремительно отпрыгиваю от него, отворачиваясь. Отбегая подальше.

Он посмеивается, и что-то подсказывает мне, что уж он-то, скорее всего, не только целовался! Через минуту подходит ко мне уже полностью одетый.

Может это странно, но я действительно раньше не целовалась. Никогда. Ну, кроме простого чмока в щёчку. Непринуждённо болтая, мы идем вместе искать то место, куда спрячем бутылку.

Прихожу в себя на кровати, в комнате с обоями приятного кремового цвета. Катя рыдает рядом! Обнимаю ее, тихо успокаиваю.

– Ну, чего ты разволновалась?
– задаю дурацкий вопрос хриплым, чужим голосом. Не узнаю себя. Мы обе в каких-то больничных пижамах белого цвета. Когда это нас успели переодеть? Не знаю, что мне вкололи, но голова раскалывается.

– Ты сама оделась?

– Да, - она всхлипывает, и шепчет горячо, с дрожью, припав ко мне на кровать всем телом, - потом привели к тебе, кто они такие, Жень? Они сказали, что дали тебе успокоительное. Что не желают нам зла! Что все будет хорошо. Это правда, Жень?

Ну что я должна ответить ей?

Будет ли мне легче, если она тоже будет знать, что я дура, а они преступники? Если ей станет так же страшно, как и мне сейчас.

– Они сказали, что скоро отпустят нас домой, - продолжает Катя, - что донора для меня пока нет, но они дадут мне с собой лекарства вперёд на год, а там уже подойдёт наша очередь на операцию в Украине! Это правда? Какие мы по счёту в очереди? Чего ты молчишь, тебе плохо?

Да. Мне плохо.

Но я сажусь на кровати, и уже лихорадочно соображаю, просчитывая выходы, не собираясь сдаваться. До последнего.

– Нормально, Катюш! Не переживай! Что они ещё говорили? С тобой общались на русском?

Слезаю с кровати и роюсь в наших сумках.

– Да. Жека, они забрали телефоны, - растерянно говорит Катя, - сказали, здесь плохая связь, но мы можем воспользоваться городским телефоном…

Скриплю зубами, замираю. Черт, черт! Кажется, ловушка захлопнулась. Со всех сторон. Спасти нас теперь может только чудо. Интересно, сколько у меня времени?

Что вообще можно сделать в такой ситуации?

Дверь открывается и я вздрагиваю, оборачиваясь. К нам входит улыбчивая незнакомая женщина в белом халате, с подносом еды. Ставит поднос на стол.

– Добрый вечер и приятного аппетита, - говорит она, - я заберу посуду позже.

Тут же уходит, аккуратно прикрыв за собой дверь. Мы обе игнорируем поднос, я бросаюсь к окну, а Катя - за мной. С тоской замечаю решетки на окнах. Силы вновь покидают меня. Бороться ли? Но как? Зачем?

– Почему бы им не отпустить нас, - не унимается Катя, выдергивая меня из состояния накатившей апатии, - они говорят, что подписали с тобой договор, а ты не хочешь его исполнять! Что ты подписала?