Лабиринт
Шрифт:
– О, привет! Покажи, - оставив пасьянс, подскакивает ко мне, сгорая от любопытства.
Я делаю это неохотно, потому что притянула их сюда вообще-то почистить - как раз накануне я заметила пару тёмных пятен на носке. Должно быть, наступила где-то в темноте в лужу.
Она жадно глядит на мерцающий атлас, модельную колодку, и зачем-то меряет пальцами бесконечный тонюсенький каблук. А потом делает то, чего я так боялась - тут же напяливает обе туфли на свои совсем не маленькие ножки! Больше моих на размер как минимум.
Их нежная плотная ткань едва заметно натягивается во всех направлениях сразу, а Лале радостно вопит, что они ей как раз впору. Невооружённым же глазом видно, что это не так! И вообще-то, они, в самом деле, не мои.
– Круто! Джейн! Бля, это же то, что надо, я как раз завтра иду на вечеринку в пиццерию, - она уже вовсю скачет в моих прекрасных "рабочих" туфлях по комнате, а я только робко наблюдаю за тем, как жалобно они поскрипывают под ее весом, невольно царапая напольное покрытие.
Краснею. Отказывать я не особо умею, особенно друзьям и знакомым, и часто очень страдаю от этого.
Опускаю глаза в пол, и хорошего настроения как не бывало! Сюинь, глядя на нее, одобрительно поднимает большой палец руки вверх. Лале сияет.
– Извини, Лале, - произношу виновато, - но они не мои. Не могу дать!
Она резко поворачивается ко мне и недоверчиво прищуривается.
– Англичанин подарил?
Сюинь, вероятно заинтересовавшись происходящим, снимает наушники. Я снова мучительно краснею.
– Нет.
– Да ладно! Все видели, как он тебя провожает до входа, - завистливо тянет она, - откуда у тебя деньги на такие туфли?
– Я, - теряюсь. Лихорадочно соображаю в поисках какого-то правдоподобного объяснения, - в общем, мне их дали. На время!
– Кто?
– продолжает допытываться Лале с видом дознавателя. Начинаю оправдываться как будто тем, что мне дала их подруга, чтобы сходить с ним на свидание.
– Тогда почему ты сегодня в кроссовках?! Вы целовались возле забора, я видела.
– Да потому что это будет в особенный день! Ну, там, мы пойдём в кафе, например..
– Но ведь не завтра?
– бесцеремонно уточняет она, - значит, завтра я вполне могу сходить в них! Я аккуратно, не бойся.
– Да они же тебе малы!
– произношу уже в отчаянии, так мне не хочется их отдавать.
Всем известно, насколько Лале неряшлива с вещами. Внезапно приходит на ум смешная мысль о том, что сказал бы ей Алекс в этом случае? Я так и слышу его совет: да просто пошли ее! Набравшись смелости, коротко выдыхаю:
– Извини, но нет! И все. Без подробностей.
– Но я должна быть красивой!
– заявляет Лале капризным тоном, - там будет один пацанчик, и он, поверьте, просто вау. Все, ничего не знаю! Давай, не жлобься. Размерчик мой.
– Лале, я так не думаю. Извини, вещь не моя, правда!
Алекс бы мной гордился. Наверное.
Она смотрит на меня с нескрываемой обидой, даже злобой. Неужели какие-то туфли способны так завести человека?
– Ты сегодня опять пропустила, куратор спрашивала о тебе, - обращается тем временем ко мне Сиюнь, - я сказала, что ты приболела. Дать конспект?
– Конечно, спасибо, - отзываюсь с горячей благодарностью. Она лезет в свой рюкзак за тетрадками, а я быстро переодеваюсь.
Лале сидит надувшись, как индюк.
– А как прошёл ваш день? Было интересно на занятиях? Мисс Джонсон приходила со своими ребусами?
– весело интересуюсь у них, а по лицу снова расползается глупейшая улыбка.
Какие к черту занятия, конспекты и куратор, когда у меня есть Алекс?! Да он один способен заменить мне весь мир…
– Норм. А у тебя уже больше трёх пропусков, - скрупулёзно подмечает Сюинь, - и ты вообще в курсе, что если их будет больше, то могут позвонить твоим родителям?
Тяжко вздыхаю. Ладно, разберёмся!
Глава 32
– Ладно, ещё поговорим об этом, - Алекс бросает взгляд на свои наручные часы, - мне пора. Держись. До встречи!
– До встречи, - стою, безучастно наблюдая за его действиями.
Клац-клац! Закрытая дверь и провернувшийся на несколько оборотов замок. Снова чувствую себя птичкой в клетке.
А у нас ключей нет. Не доверяет?
Вероятно, это один из тех английских замков, которые достаточно просто захлопнуть, уходя. Жду несколько минут, затем осторожно открываю дверь сама, проверяя. Так и есть.
Закрываю дверь, возвращаюсь к Кате. Она болтает, а в моей голове все крутится замысловатое кино из воспоминаний, мыслей и эмоций.
Ох, уж эти мужчины! Ну вот как можно было на таком остром моменте просто закрыть дверь и свалить? Выходит, он не получил записку? Неожиданно.
Неужели Лале выбросила ее, умолчала из-за гребаных туфель, которые я ей когда-то не одолжила?! Может ли быть, чтобы туфли сыграли столь роковую роль в моей жизни?
И ведь не только в моей. Я не припомню других конфликтов с ней. Выходит, детская обида Лале стоила мне поломанной судьбы. Мне, ему, и ещё многим людям, так или иначе связанным с нами!
Но, ведь если он приходил искать меня тогда, ему должны были сказать обо мне, ну хоть что-то? Или кто-то.
Снова хочется плакать от бессилия и горечи. Совсем как тогда, на обратном рейсе Нью-йорк-Киев, когда слез уже не было, а я довольно четко знала, что жизнь моя отныне поставлена на паузу.
До нашей с ним следующей возможной встречи. Или невозможной!
Я просто будто окаменела тогда - даже отец больше не трогал меня, он тоже почувствовал, что в кресле рядом с ним в тот момент находилась лишь моя физическая оболочка.
Я не ела, не пила, не жила ещё очень долго.
Да, прошло много времени, но все равно будет больно, если так было только для меня.
До сих пор не понимаю, как я выжила тогда! Наверное, только эта призрачная надежда на встречу и удерживала меня в сознании. Но, я слишком долго жила на грани, так не могло продолжаться бесконечно.
Я жила у той черты, когда нужно было уже сделать куда-то шаг - и однажды я шагнула обратно, в нормальную человеческую жизнь. Заставила себя забыть. Убедила, что все произошедшее случайность, а не судьба.