Чтение онлайн

Слишком много времени мне приходилось быть сильной, без права на слезы и обиды. Так и неврастеничкой стать недолго. Если я не уже...

Не хочу беспокоить его сегодня данным мне обещанием по поводу Кати, но обязательно напомню о нем позже. Бездумно киваю в ответ на болтовню Алекса.

И все же, я не могу не сказать, проводив его до входной двери:

– Алекс, тогда, то, что ты сказал… на кладбище. По поводу моих чувств, свое мнение! Так вот, это не так. Ты обидел меня.

– Я, тебя?!
– он неожиданно меняет курс на сто восемьдесят градусов и возвращается, резко приблизившись ко мне. Невольно отступаю, удивлённая его реакцией.

Мне-то казалось - он знает, что для меня тогда тоже все было серьёзно! И что я никак не заслуживаю ни того высокомерного тона, который иногда у него «проскакивает», ни странных шуточек на тему нашего расставания. Как будто бы страдал только он один.

– Да. Я очень виновата перед тобой, это правда!
– признаю, отодвигаясь от него на безопасное расстояние, но он незаметно следует за мной, - но я любила тебя. Что за дурацкая привычка подскакивать ко мне вплотную, ты плохо видишь? Или слышишь?!

– Я плохо чувствую, - вместо того, чтобы отодвинуться, он кладет руки мне на талию и подтягивает к себе.

Трусливо подрагивая, замираю, но все же пытаюсь его контролировать.

– Ты часто врешь, изворачиваешься, - продолжает Алекс уверенно, - и снова сбежала бы, если бы не Катя, не так ли?! Знаешь, если бы ты любила меня, уверен, я бы это почувствовал… а так. Все ложь.

У меня начинает кружиться голова. Он наклоняется ниже.

– Алекс, перестань!
– протестую, отталкивая его. Он отпускает меня. Отпрыгиваю на шажок в сторону, - и в чем это я соврала, скажи, конкретно?!
– я действительно в искреннем изумлении.

Откуда в нем такая агрессия, подозрения? Ну да, я сбегала, и что? Неужели он думал, что буду рада его приказу помогать в ликвидации неугодных?

– Например, в том, что касается твоего мужа! Я знаю, что ты разводишься.

В моих глазах темнеет от ужаса происходящего.

– Я только не понимаю, зачем, - спокойно напирает он с вопросами, - итак, зачем же?

– Затем, что, - мучительно раздумываю, - да как ты вообще узнал об этом? Подслушивал?

Алекс вздыхает.

– У меня не простая машина, ты же в курсе моей работы? Там есть устройство, которое автоматически информирует меня обо всем, что происходит в салоне. Программа-переводчик в нем присутствует тоже.. тебе интересны тонкости или не хочешь отвечать на вопрос, Женя?!

– Но, - произношу почти в отчаянии. Боже, как неприятно, что он слышал тот разговор с отцом, - ты должен был сказать мне. Что слушаешь.

– Я должен был вмешаться в разговор? После это уже не имело смысла.

Молчу, и он тоже. Но упорно ждет продолжения. И, судя по всему, уже никуда не торопится.

– Так зачем врала, что любишь мужа, ждешь встречи, спешишь к нему?!

– Ну.. в конце концов, - я мнусь как школьница, - потому что.. это в какой-то мере обезопасило бы меня от твоих возможных приставаний. Все же так попроще выстраивать общение, согласись! После всего, что было.

Он смеётся, и это почему-то очень задевает.

– А что было? Если ты думаешь, Женя, что мое возможное желание соблазнить тебя мог бы остановить какой-то там мифический муж, то ты просто дурочка, - выдаёт без церемоний.

Багровею. Только собираюсь сьязвить что-нибудь в ответ о его непорядочности, как вовремя вспоминаю о Кате. Не время и не место. Я должна быть умнее его. Хитрее... я много чего должна!

– Ладно, извини, - быстро меняю риторику. Хмыкаю, - давай мир? Будем считать, что оба погорячились. Никаких соблазнов, мужей и взаимных оскорблений! Я пошутила. Просто это очень личное, понимаешь? Потому не рассказала. Я знаю, что мы друзья, и оба порядочные люди. Предлагаю закончить на этом.

– Нет, ты не дурочка, - он холодно улыбается, и в глазах его мелькает что-то странное. Опасное. Или давно забытое, возможно, - беру свои слова обратно! Мир, - протягивает руку.

Мне не остаётся ничего другого, кроме как пожать ее.

Алекс уходит, пожелав мне спокойной ночи, и бросив на меня украдкой короткий пристальный взгляд. Обессиленная после наших словесных баталий, возвращаюсь в свою комнату. Мое временное пристанище.

Конечно, я не собираюсь ничего тут осматривать, тем более, что все здесь явно нашпиговано техникой, которая тут же «доложит» об этом Алексу. Бесцельно попереключав каналы на телевизоре минут двадцать, я выключаю его совсем.

После иду в душ. Стоит отметить, что несмотря на крайне напряженные отношения с Алексом, в его доме мне спокойно и комфортно, и дело здесь не только и не столько в обстановке или технике. Мне просто хорошо. Уютно.

Скорее всего, это связано с появившимся после всех моих злоключений чувством безопасности. Относительной безопасности, разумеется.

А ведь раньше все было наоборот - именно Алекс привносил в мою жизнь экстрим и опасность!

Однако это он спас меня от потери почки. И спасает сейчас Катю.

Искупавшись, иду на кухню попить воды. Не в силах побороть неуместное любопытство, заглядываю в холодильник. Содержимое меня не слишком удивляет - много всякой всячины, включая консервацию, красную икру, экзотические фрукты.. Шампанское? Да он гурман! Когда это он собирался его тут распивать, пока я сплю, что ли?

Возвращаюсь к себе, чтобы укутаться в одеяло и немедленно погрузиться в сон.

Я так устала.

Засыпая, вспоминаю о том, что надо бы написать Наташе с просьбой сообщить от меня руководству кафедры, что я приболела. С больничным потом как-нибудь разберусь.

Конечно же, сразу возникнет вопрос, почему об этом сообщает не Гриша, но мне становится дурно при одной только мысли о подобном разговоре с ним, это раз, и два, он ведь назло не сделает так, как я прошу, и тогда меня попросту уволят. А этого нельзя допустить, никак нельзя...

Государственная медицинская клиника Брэдфорда, Йоркшир

В закрытой ординаторской молчат две женщины в белых халатах, там же находится эффектная брюнетка лет тридцати или чуть меньше, в модном брючном костюме. Она сидит, красиво скрестив свои длинные стройные ноги и сложив руки в умоляющем жесте.

– Женевьева, ты сошла с ума, - наконец, раздраженно произносит та из двоих, что помладше, - нас могут лишить по твоей милости лицензии, навсегда! И потом, это подсудное дело.

– Господи, да знаю я, - восклицает Женевьева, - мне должна помочь не ты, конечно, а Шарлот, - кресло делает плавный полуоборот от движения ее каблуков и вот уже она прожигает взглядом Шарлотту, - милая, если ты не придумаешь мне диагноз, любой, и не откроешь больничный, я просто прямо сейчас возьму машину и уеду, все! Я вам клянусь.