Чтение онлайн

Когда Янке говорил нечто подобное, прежде он думал не один, а десять раз: он вообще был скуп на слова. Позднее разговаривая с Гейдрихом в моем присутстви, он слово в слово повторил эту фразу ему в лицо. Гейдрих побледнел, но ничего не сказал.

Я сказал Гейдриху, что не вижу никого, кто более бы подходил для такого задания. Я знал о каналах, через которые Янке имел хорошую связь с Японией. Одним из них был русский бывший царский полковник, а сейчас натурализовавшийся чилиец, живший то в Берлине, то в Париже. Другой был немецкий еврей из известной семьи, брат которого занимал видное место в британских финансовых кругах. Мы с Янке годами старались защитить этого человека от германских расовых законов, а Мюллер, главный враг Янке, подыскивал случай нас перехитрить. Благодаря мстительности и вероломству он чуть было не добился своего, и мы с величайшим трудом смогли избавить этого человека и его семью отмести Мюллера. В конце концов, мы помогли ему бежать в Швейцарию с гондурасским паспортом.

Я собирался направить Янке в Швейцарию, дабы он смог использовать для сбора информации свои китайские связи, к тому же проблема Китая занимала центральное место в переговорах между Японией и США. После недолгих уговоров Гейдрих согласился завтра же встретиться с Янке.

Беседа между ними протекала вполне дружелюбно. Как только возникала угроза, что страсти накалятся, я вмешивался и сглаживал острые углы. С этого времени Янке стал моим ближайшим советником. Он действовал совершенно независимо с молодым помощником в составе "Бюро Янке".

Мой следующий шаг, после того как я обеспечил сотрудничество Янке, состоял в передаче детальных заданий по радио, телетайпам и через курьеров различным группам за границей. Резидентам сообщили о важности задания и сроке его выполнения. На следующий день я обсуждал эту проблему с Янке. По его мнению, я был абсолютно неправ: я сделал ставку на информацию из японских источников, однако американские источники, возможно, были бы не менее важны и более доступны. Я согласился и внес в свой план соответствующие изменения.

"Большая ошибка - настаивать на вступлении Японии в войну против Советского Союза, - говорил Янке. Правящий класс Японии всегда следовал принципу: обеспечивать японский тыл. Их стратегия состоит в том, чтобы ограничиться действиями в Восточной Азии, пока европейские народы не выпустят друг другу всю кровь. Их лозунг:"Азия - для азиатов", и они считают себя естественными лидерами в этом регионе. Понять это, а значит и дать адекватный совет Гитлеру, Риббентроп не в состоянии."

В результате тесного общения с японцами Янке пришел к выводу, что для лбеспечения своей гегемонии на Дальнем Востоке Япония скорее всего двинется на Юг. Это совпадало со сведениями, полученными из других источников.

Японцы понимали, что такой курс может привести к войне с Америкой, но пока они надеялись добиться как можно больше путем переговоров. Японская разведка полагала, будто главной целью Рузвельта было помочь Британии. Рузвельт же считал, что Великобритания, ни в одиночку, ни в союзе с Россией не сможет одолеть Германию. Решающее значение для Японии имела также проблема Китая. Японская армия была связана боевыми действиями и военные не хотели ни на шаг отойти от своих планов. Поэтому оставался один вывод: мы не можем рассчитывать на вступление Японии в войну против Советского Союза, но должны ожидать продвижение японцев в южноазиатском районе, если переговоры с Америкой не дадут удовлетворительного для них результата.

Была и третья проблема, которая, казалось, совершенно не учитывалась ни Гитлером, ни Риббентропом. Продвижение японцев в Юго-Восточной Азии создавало угрозу британским, французским, голландским и португальским владениям в этом районе. Европа, а значит и Германия могла лишиться важных источников сырья, нанесло бы удар по ее экономике. "Это ли не основание для проведения действительно долгосрочной европейской политики, вместо оккупационной политики с жестокими и недальновидными акциями герра Мюллера?- спрашивал Янке. По тому, как он это говорил, было видно, что он предпочел бы заменить "Мюллер" на "Гитлер".

День спустя после этого разговора с Янке я дал дополнительные задания, предложенные им. Все сотрудники за границей напряжены работами, и я с тревогой ожидал результатов. Это был один из тех случаев, когда - терпение было абсолютно необходимо в нашей работе. Однако руководители плохо это понимали.

Через восемь дней начали поступать первые сообщения, и алитический отдел принялся за систематическую работу. Даже самые малозначительные донесения внимательно изучались на предмет выяснения надежности источника и достоверности информации. Я отказался передавать какие-либо сведения руководству до завершения работы моих аналитиков. Наконец-то мы могли проследить рост и падение влияния различных противоречивых тенденций в японской политике и их значение для определения внешнеэкономического курса в отношении Соединенных Штатов, партнеров Японии по пакту 3-х и, особенно, Советского Союза. В течение двух недель, пока шел анализ получаемой информации, давление на нас все более усиливалось. Однако первый доклад был сделан только после того, как я полностью документировал его большим числом различных источников, и, мог представить свой труд со спокойной совестью.

Гитлер чем дальше, тем больше неравничал, особенно после падения Мацуоки в июле 1941 г. Все вертелось вокруг вопроса: будет ли Япония верна своим обязательствам перед странами Оси, несмотря на договор о нейтралитете с Россией от 13 апреля 1941 года, или, с целью обеспечить себе безопасный тыл, она сделает еще несколько шагов навстречу пожеланиям американского правительства. В этом случае пакт 3-х мог превратиться в ничего не значащую бумажку. Чувствуя, что время уходит, Гитлер начал оказывать давление на японцев; любой ценой он хотел вовлечь Японию в активные боевые действия, чтобы облегчить положение Германии.

Для подкрепления немецких усилий Дитрих, шеф пресс-службы Рейха, выпустил серию оптимистических пресс-релизов. Глава ДПВ-германского агенства новостей и близкий друг Янке фон Ритген позвонил мне и стал допытываться, как понимать все эти невероятные сведения о том, что война будто бы уже выиграна, большинство русских армий разбито, и русские не в состоянии лишить нас победы. Послушайте Шеленберг, - говорил он, - обьясните мне, что происходит? У меня появляется чувство, будто, я нахожусь в сумасшедшем доме. Я только что разговаривал с этой баварской деревенщиной ( так он называл некоего Зудермана из пресс-службы правительства), которая трепалась на своем диалекте и рассказывала мне о том, как она собирается написать об окончательной победе в "Фелькишер беобахтер". Мои люди хотят хнать, что все это значит, а я не знаю, что им сказать."

Я постарался его успокоить. Несомненно, Вермахт одержал ряд выдающихся побед в России, - заявил я. Но я сильно сомневаюсь в справедливости заключений Дитриха. Гитлер преследует две цели: во-первых, он хочет продемонстрировать достижения вермахта всему миру, да и германскому народу, и, во-вторых, пытается оказать давление на Японию. Он хочет внушить ей опасение, что если она и дальше будет колебаться, то опаздает к дележу добычи. Если она хочет получить часть Сибири, следует поторапливаться. Не знаю поможет ли это - в конце концов мы имеем дело не с европейцами, а с неуловимыми японцами. Мы старались все это обьяснить в наших докладах Гиммлеру и Гейдриху, но обратили ли они на это внимание, другой вопрос".

Когда Гитлер прочитал мой доклад о японо-американских переговорах и амбициях Японии в Юго-Восточной Азии, он впал в ярость и с презрением отверг все мои предостережения. Он совершенно проигнорировал то обстоятельство, что в июле 1941 года Соединенные Штаты ответили на японскую оккупацию юга Индокитая замораживанием японских активов, мерой, к которой намеренно присоединились Британское содружество и Нидерланды. Финансовое эмбарго ударило по жизненно важным центрам японской экономики, приостановив поставки сырья, прежде всего нефти. Поэтому, когда в августе 1941 года премьер Коноэ предложил встретиться с Рузвельтом, Гитлер посчитал это личным оскорблением. Он постарался всеми возможными средствами сорвать японо-американские переговоры, однако его попытки оказались безрезультатными. Гимлер и Гейдрих упрекали меня за это, но я парировал обвинения, указывая на полный провал в том же деле Риббентропа.