Чтение онлайн

Немного помолчав, девушка начала двигать правой рукой, словно ощупывала что-то.

Когда я бываю здесь, мое любимое место – это центральная скамья. Сидя на ней, хорошо видно и вход и фонтан. А кроме этого, можно прижаться спиной к живой изгороди и почувствовать пьянящий аромат зелени и цветов.

Неожиданно она замолчала. На ее лице появилось отражение покоя и даже едва уловимая радость.

– Почему ты притихла? – осторожно спросил доктор.

– Простите, просто я так давно здесь не была, а сейчас очень хочу насладиться этим мгновением…

– Как будешь готова, продолжай! – он внимательно следил за тем, как из равнодушной маски ее лицо превращалось в живое, наполненное радостью и легкостью. Теперь она действительно была похожа на молодую девушку, получающую удовольствие от того, что она наконец-то посетила то место, куда давно хотела попасть.

Шелест листьев… Мне всегда казалось, что листья в этот момент общаются друг с другом, шепча что-то очень важное ветру и цветам, окружающим их. Плеск воды… Каждый раз, как я оказываюсь здесь, я жалею только о том, что у меня нет с собой мольберта и красок, чтобы запечатлеть всю эту красоту. И особенно это огромное синее небо над моей головой.

Она умиротворенно улыбалась еще несколько минут, до тех пор, пока выражение ее лица снова не обрело выражение все той же венецианской маски, вот только что-то изменилось в этом выражении до неузнаваемости.

– Что ты здесь делаешь? – вместо нежного девичьего голоса, он услышал странный, больше похожий на мужской, голос. – Неужели ты забыла о том, что сейчас твое присутствие в моем зале запрещено?

– Фейеро, заткнись! – ответила она самой себе, но уже своим голосом. – Я здесь только потому, что меня попросили показать этот зал!

– Так ты тут еще и не одна! – удивление и раздражение звучало в этом чужеродном голосе. – Ты решила сразу же нарушить все запреты нашего мира? За это…

– Я попросил ее об этом, – быстро ответил доктор, наблюдая за реакцией девушки.

Девушка резко подняла голову, и казалось, будто она изучает его, пристально глядя даже сквозь закрытые веки. В кабинете повисла гнетущая тишина, как вдруг она как-то странно улыбнулась и вновь легла на кушетку.

– Твой друг? – ехидно спросил Фейеро.

– Что-то в этом роде… – безразлично отозвалась она и тяжело вздохнула. – Может быть, покажешь ему здесь все?

– Может быть, и покажу, – похоже, что ехидство было основной и одновременно с этим отличительной чертой голоса Фейеро. Сказав это, девушка взмахнула рукой так, как обычно взмахивают экскурсоводы, предлагая обратить внимание на особо ценный для искусства экспонат. – Следуйте за мной… Надеюсь ваша фантазия позволит вам увидеть все даже с открытыми глазами.

– Прекращай! – девушка толкнула локтем воздух с правой стороны и тут же схватилась за левый бок.

– Прекрати себя вести как маленькая! – немного раздраженно отозвался Фейеро, и девушка попыталась что-то поправить на своей голове.

– Фейеро, пока ты не начал свою экскурсию, могу я попросить тебя рассказать о себе… – сказал врач, слегка постукивая ручкой по блокноту.

– А может, я нарисую для вас свой портрет, чтобы вы понимали, как выглядит тот, с кем вы имеете честь поддерживать диалог? – было что-то в его голосе такое, отталкивающее, заставляющее усомниться в его дружелюбности.

– Хорошо, Фейеро! – благосклонно ответил врач и положил на стол карандаш и несколько листов бумаги.

Поднявшись с кушетки, девушка сразу же взяла в руки карандаш и один из листов, безошибочно найдя их на столе, все так же не открывая глаз.

– Вам нужно много времени для того, чтобы нарисовать свой портрет? – поинтересовался доктор.

– Буквально несколько минут, – ухмыльнувшись, ответил Фейеро. – Быть может, вам будет удобно, если я нарисую всех проводников этого мира?

– Если это не доставит вам особых хлопот, Фейеро.

– Что вы! Я давно не разминал пальцы, и сейчас для меня это будет лучший способ попрактиковаться, вспомнить свои навыки, – продолжая ухмыляться, ответил он. И спустя какое-то время, отодвинув от себя готовый рисунок, он взял еще один чистый лист.

Девушка продолжала что-то усердно рисовать, откладывая и пододвигая к себе лист за листом, усердно выводя линии и что-то не менее усердно заштриховывая. Доктор в это время, делал пометки в своем блокноте:

«Поведение пациента больше напоминает собой множественное расщепление личности, но есть в этом случае то, что отличается от всех, описанных в научной литературе: личности не подавляют друг друга, а сотрудничают, сосуществуя в одно время с основной личностью владельца, сохраняя все воспоминания за тот период, что они провели вместе. Попытки подавления на данном этапе не зафиксировано».

– Скажите, вам подписать имена каждого проводника, или вы потом сами напишите их на рисунках, чтобы не запутаться? – задумчиво спросил Фейеро, рассматривая листы. Глаза девушки были все так же закрыты, но глядя на ее рисунки, тяжело было поверить в то, что столь прекрасно можно было нарисовать, смотря на бумагу закрытыми глазами.

– Подпишите все портреты, если это не будет большой проблемой, – с интересом в голосе ответил он.

– Ваше желание для меня закон! – бодро ответил Фейеро и безошибочно и быстро подписал каждый рисунок. Придвинув их в сторону врача, девушка устало опустилась на кушетку и слегка потерла переносицу левой рукой.

– Это было утомительно для вас? – поинтересовался врач, рассматривая рисунок за рисунком, поражаясь тому, как были изображены каждый из проводников. Наконец-то он нашел нужный ему рисунок.

– Что вы, доктор. Ваше желание для меня выглядело весьма интересно, даже учитывая то, как легко было его выполнить, – самодовольно ответил Фейеро, и, вздохнув, она снова поправила невидимую шляпу на своей голове.

С листа бумаги на него смотрел молодой мужчина с хитрым прищуром. Тонкие черты лица, слегка удлиненный нос, миндалевидный разрез глаз с весьма необычным рисунком радужки вокруг зрачка, словно зрачок был окружен языками пламени. Высокие скулы, делающие лицо еще более узким, но не отвратительным, а даже таинственно-притягательным. Тонкие губы, искривленные в ехидной улыбке. Довершала эту картину венчавшая голову мужчины шляпа-котелок, слегка сдвинутая на правый бок. На листе бумаги было изображено лицо, глядя на которое возникала только одна мысль – воплощение опасного ехидства.