Чтение онлайн

— Стой! — зачем… Зачем я добивался её внимания, когда лучше бы избавился от любого напоминания о себе?! Что мне сказать… — Возьми аванс.

Лаборантка застыла в дверях.

— Вы вчера выплатили мне зарплату. Забыли? — она осторожно обернулась, придерживаясь за косяк.

Нет. Как я мог забыть, если после этого ты меня поцеловала… Я тут же прикинул, что за честную работу нужно выплатить сумму, на которую мы договорились. И если вдруг случится так, что этот день — последний, когда мы видимся, я должен сдержать обещание.

— Вчера — зарплата, а сегодня — аванс, — ей было явно не до денег. Да и мне тоже.

Дана в который раз растерянно забегала взглядом по кабинету. Я торопливо закопошился в ящике и вдруг вспомнил, как в первый день её трудоустройства пьяный искал здесь запасные ключи. Словно тысячу лет назад.

Передо мной теперь стояла девушка, в чьи глаза я больше не умел смотреть так нагло.

— Вот, — в руках, наконец, возникла внушительная пачка денег. Я толком и не считал их, собрал по толщине похожую на вчерашнюю зарплату, а сам не мог унять дрожь в сбившемся дыхании. Словно испытывал себя на прочность, не отпуская Дану домой.

— Спасибо, — неуверенно прикоснувшись к пачке, девушка задержалась на ней настороженным взглядом. Я протянул деньги ближе, дотронувшись до её ледяной кожи: заморозил нас обоих, когда открыл окно на распашку…

Стало страшно, что теперь-то я всё испорчу. И признаться обо всём в лицо — снова — язык не поворачивался, и продолжать этот цирк — непосильная ноша. Я чувствовал, что нужно предпринять меры, но не мог определиться, на чьей стороне оказался. Или мог… Просто этот мой бессознательный выбор неприемлем для человека, называющегося другом. Для того, кто не может предпочитать многолетней дружбе «мимолетную связь»…

Дана Евгеньевна поблагодарила и больше не попрощалась, лишь посмотрела грубо, пронзительно. Я с замиранием изнывающего сердца наблюдал, как она уходит, будто в последний раз. Вцепился в стол, чтобы не кинуться ей вслед, и пытался проглотить вертящуюся на языке правду. Что-то надломилось внутри после сегодняшнего рабочего дня… Но для меня он ещё не был закончен.

Механично отбирая шприцем жидкости, я разливал отдушки во флаконы, которые устанавливал на весах. Время за муторной нескончаемой работой летело молниеносно, словно одно мгновение — и, на самом деле, я тщетно тратил его на Дану. От того, что она так ничего и не знала, было скорее физически обременительно, чем легко. Я не мог выдерживать. Не хотелось думать, что малознакомая девушка стала важнее друга… Нет — наравне.

Стоя перед лаборанткой на коленях я не только распрощался со свободой, но и скинул угнетающий груз вранья — а теперь он снова вонзился в плечи. Нужна ли вообще такая свобода, где ты заточён в муки собственного выбора… Нужно ли продолжать? А нужно ли подставлять Максима, лелеющего надежды на закрытые долги… Последняя капля стекла с носика шприца. Я вбил в накладную на ноутбуке плотность в колонку рядом с кислотностью и натянул на очередной флакон колпачок.

Должен был быть выход, как закончить партию без Даны… По поводу того, как сохранить с ней отношения, я и не рассуждал. Там, за густым слоем тревоги, которая теперь полностью была оправдана, промелькнула идея перенаправить её в лабораторию при производстве. В нормальную, где химики занимались отдушками, а главный технолог каждый день высылал мне отчёты о бесперебойном, безопасном, даже слегка скучном процессе. Ей нравилась работа, нравился я — одно распоряжение, и девушка не имеет отношения к этому паршивому месту. Но могу ли я поступить так с Максимом — отпустить приманку для полиции?.. Знатно я расфантазировался. Дана Евгеньевна останется у нас в заложниках. Уговор с другом ведь состоялся раньше знакомства с лаборанткой… Но ведь этот уговор — вне закона!

Изо всех сил я пнул ящик с пластиковыми флаконами. Ни в чем неповинные пузырьки покатились по плитке под тумбы и шкафы.

— Сука! — расшвырял ногами кружащие по полу флаконы, выслушивая их пластмассовый звон. Хотелось взвыть, чтобы облегчить тяжесть в груди.

— Антон Владимирович… Не ругайтесь, я пришла вам помочь, — меньше всего я ожидал услышать женский зомбирующий голосок. Может, не отошёл ещё от галлюцинаций… Прежде, чем удалось среагировать, мандраж успел просочиться в молниеносно закрутившиеся мысли. — Сколько ещё нужно сделать до отправки?

Резко обернувшись, я столкнулся взглядами с роковой женщиной в алом платье, в длинных, облегающих стройные ноги сапогах, похожих на вульгарные чулки из интим-магазина. Конечно, Алёна Борисовна…

— Я… — отвернулся к армии бутылей, наполненных образцами. И без неё было тошно, а при виде холёного облика девушки, что продолжала мне навязываться после недвусмысленного отказа от выставки, я поперхнулся.

— Ну половина хоть есть? — она уже успела повесить полушубок на вешалку и накидывала халат, не сильно беспокоясь о вываливающейся из декольте груди. Куда мне было отвернуться… Среди грузного облака конфетных запахов появился острый обволакивающий шлейф женских духов.

— Конечно. До семи успею. Зачем вернулись? — не сдержав в голосе пренебрежения, я опустился к полу, принявшись подбирать разбросанные флаконы в коробку. Нужно было утихомирить вспыхнувшую злобу, найти способ выдворить эту непрошеную помощницу. Ещё одна неустранимая проблема личного характера мне как воду в кислоту…

— Помочь вам, конечно. Рассказать о впечатлениях, чай попить как в старые-добрые… — Алёна уцепила целлофановый пакет, скрывающий объемную, судя по всему, нелегкую коробку. — Угостить коллектив тортиком в свой собственный день рождения.

Я замер ошарашено. Да, день рождения… Был у Алёны Борисовны в конце марта. Может, и помнил бы, если не грозящая уголовная ответственность, причинение вреда здоровью лаборантке и сотне потенциальных дегустаторов — а судя по непредсказуемой реакции организма, у каждого проявляющейся так, «как укажет фаза луны», ещё и предстоящее лечение в психушке.

— Вы забыли, да? — стараясь придумать что-то побыстрее, я привычно ухмыльнулся, но забегал взглядом и вконец сдался. — Антон, давайте просто все вместе попьём чаю… Мне больше ничего не нужно.

От обращения по одному лишь имени я неприятно съежился, но поправлять не стал.

Что же со мной стало…

— Хорошо, после того, как закончу с образцами, — надеюсь, "все вместе" не равнозначно "я и Алёна наедине". — Только Дану Евгеньевну я отпустил. Ей стало плохо…

Красивое, старательно накрашенное личико уныло осунулось. Странно, я успел подумать, что Алёна сочтёт отсутствие лаборантки за подарок.

— А вы всё о ней печётесь… — с укором бросив горькую фразу, девушка даже не побеспокоилась о соблюдении субординации. Я явно терял хватку со всеми этими содеянными утомительными противоправствами. Чувствовал себя виноватым и, кажется, старался угодить.

— Нет. Не только о ней… А Максим тоже вернулся? — конечно, он вернулся. У нас с ним была назначена «встреча».

Алёна изнуренно вздохнула и вздернула свой напудренный нос. Сделала вид, как и я, словно эмоционального обвинения не звучало.

— Да, в соседней лабе, — ожидаемая новость о возвращении Максима почему-то встревожила меня. Пульс нездорово участился. Помимо обсуждения результатов ночного эксперимента с видеосвязью и нюансов вот-вот удавшейся сделки, нам предстояло пообщаться о сегодняшнем инциденте с Даной. Я не собирался умалчивать… Почти ничего. И лучше бы тратить время на неуютные разговоры с Максимом, чем с Алёной Борисовной. Я было заикнулся, чтобы отойти на пару минут, но… — Он в той самой лаборатории, от которой ключ есть только у Даночки.