Лаборантка
Шрифт:
Я опешил от фальшивой, утрировано кукольной интонации."…Ключ есть только у Даночки"… Тщательно возведённое прикрытие с треском и неумолимой скоростью расходилось по швам. У неё были веские подозрения — разговор зашёл слишком далеко от безобидных шуток, а пульс стал ощутим в горле. Ситуация требовала от меня предоставить здравые объяснения…
— Мы с Максимом увидели, что вы не ладите, и решили развести двух «хозяек» по разным «кухням».
В мрачно-зелёных потемневших глазах вспыхнуло негодование.
— Да?.. Странно, что вы не позволили мне и Максиму работать на «разных кухнях»… — под рёбра неожиданно закрался щекотливый страх. — Знаете же, что наш с ним конфликт давний… Кажется, Даночка тогда ещё химию изучала лишь по типовикам к ЕГЭ!
От насмешливого приторного голосочка кровь чуть ли не закипела в венах. Максим, чёртов социопат, как теперь оправдаться… Я заметно даже для самого себя напрягся в поисках ответа, лоб и щеки по ощущениям вспыхнули. Соври любое наименьшее зло вместо правды… Ничто не шло в голову.
Алёна Борисовна это заметила. И одним мгновением словно сжалилась: даже цепкий взгляд её переменился, стал теплее. Я тревожно сглотнул.
— Ладно, Антон. Я понимаю, что он твой друг… Расскажешь мне этот маленький секретик как-нибудь позже, — она взялась за расстёгнутые на груди пуговицы и несколькими движениями превратила вызывающий внешний вид в рабочий. Чёрт знает, о чём Алёна думала… — Я пока продолжу тесты, а ты, кажется, хотел с ним поздороваться? Сходишь?
Я так и не нашёлся, что сказать. Алёна полностью захватила инициативу. «Взяла меня за яйца»…
— Да, — ничего уже не поделаешь. Я стремительно выскочил в коридор, чувствуя, как бессильная агрессия заполонила каждую клетку моего организма, и пихнул соседнюю дверь.
Через мгновение створка с пронзительным ударом захлопнулась — в лаборатории гулял сквозняк. Я чуть вздрогнул. От бессонницы и нескончаемых потрясений меня с распростертыми объятиями поджидал нервный тик.
— Ну и холодина! — потрёпанный выставкой Максим в верхней одежде расхаживал вдоль рабочих тумб, оценивающе заглядывая в каждое стёклышко установки. Его руки предусмотрительно прятались за спиной. — Куда она делась?
— И тебе привет, — чтобы говорить тише, я подошёл почти вплотную к столу и заметил на полу салфетку, которой я орудовал над колбой в руках лаборантки. Буквально каждая мелочь вышла из-под моего контроля… Я готов был сдаться. — Там, где ты ищешь, её точно нет.
Максим перевёл на меня суровый взгляд, когда я нагнулся и смял находку в кармане.
— Тебе смешно? Кто следит за установками?! — а что мне остаётся, Максим Игоревич… Только нервно смеяться.
— Я отпустил Дану домой, — невыносимый холод по ощущениям добрался до внутренностей. В проветривании уже не было надобности, и я направился закрывать окно. — Она на моих глазах опять, кхм… Опять бредила.
— И что? С ней всё время так, — Максим зашипел на меня недовольно вполголоса. У него самого "удовольствие" протекало иначе. Как будто мысли послушно оставались за чертой, либо в действительности не находили в его душе отклик. Нам с Даной, судя по всему, этого было не понять… — Она даже плитки не отключила! Я не собираюсь здесь ничего трогать…
— Придётся! Наденешь перчатки и доделаешь за неё, — наверное, в моем взгляде оказалось больше принуждения, чем просьбы. — Я не мог не отпустить, ей стало плохо.
— Ты ненормальный? Если бы я мог синтезировать своими руками, ее бы здесь не было, наверное?! — парень за долю секунды пришёл в крайнее бешенство. И вдруг, вместо уже привычных для нас обоих саркастических шпилек, понизил голос. — Антон, откуда столько милосердия?
В меня угодил едкий, искренне непонимающий взгляд. Я начинал ненавидеть своё имя…
— Ты что… Это не милосердие, а корысть. Коснись чего, я относился к ней по-человечески. Разве могу я быть преступником? — такой ответ, надеюсь, его устроит. Проклятое сердце съежилось от уготовленной вразумительной речи. — Пойми, нам нужно хитрить. Лаборантка сегодня под веществами наговорила столько дерьма, что мы можем до конца дней не выйти из-за решётки. Она помнит всё и догадывается, но на подсознании. Пускай побудет дома и отдохнёт…
Было это правдой, или всё увиденное и услышанное — плод моего отравленного воображения, я не знал и никогда не смогу узнать. Но признаваться в этом было ниже всякого достоинства.
— Антон, я у тебя спрашиваю, — на усыпанном родинками лице, прячущемся под сальной чёлкой, прояснилось удивительное хладнокровие. — Зачем нам эта девчонка, лишние глаза и уши, если я мог делать синтезы сам? К чему сложности? — на долю секунды я дал волю облегчению. Уже забытая, странно ощущающаяся радость выстлала лёгкие: я было подумал, что Дана Максиму больше не нужна… — На этой посуде, на этом столе должны быть только её отпечатки! Не мои! А если она подсознательно всё знает, так какого хрена ты её выпустил за порог лаборатории?! Пускай дышит побольше, пока мы будем сбывать партию, а когда очухается, от улик и следа не останется!
Все оставшиеся в организме силы я потратил на поддержание своей фирменной мерзкой улыбки. Пришлось медленно опустить веки: вскружившееся изображение, стены чуть не рухнули перед моими обожжёнными разочарованием глазами.
— Да, ты прав, — я одобрительно кивнул и закусил губу. — Но сейчас уже ничего не поделаешь. Справишься в перчатках? Надень сразу несколько пар на всякий случай…
— Это будет первый и последний раз, — Максим горделиво тряхнул головой. Он мог отказаться вовсе, но согласился на риск. Это слегка убаюкало мои сомнения в нём и даже облегчило душевные стенания. Я делал вид или действительно принимал его сторону… — А с отдушками что?
— Я ещё работаю с образцами… Много провозился с лаборанткой, убил время, — с этого момента грани стёрлись. Я чувствовал, что недоговаривал и Максиму, и Дане, но при этом не врал ни одному. На ложь не осталось уверенности.
Максим выглядел задолбано.
— И что… Что она бормотала? — он заметно смягчился несмотря на то, что я подкинул ему ещё одну проблему. — Насколько всё серьёзно?
— Дана сказала, что знает всё, — парень ссутулился, отшатнулся от моего сиплого шёпота, словно от разорвавшейся мины. Он и не догадывался, что мы давно ходим по грани. Растрескавшиеся губы сурово сомкнулись, а длинная тощая рука потянулась ко лбу.
— Сказала, что подозрительно синтезировать терпен, когда мы отказываемся использовать триацетин в качестве растворителя. Что помнит, как приходит ко мне ночами. Знает больше, чем Алёна… Наверное, потому что заметила, что та не догадывается, какие у Даны обязанности. Зачем скрывать, сажать её под замок… — мне стало приятно разделить этот вымышленный кошмар хоть с кем-то. Но ошарашенному Максиму срочно нужна была спасительная соломинка. — А потом она очнулась и совсем ничего не помнила. Видишь, как по-разному… Вы сбегаете от реальности. Ты наслаждаешься эффектом, а девчонка ведёт двойную жизнь, играет в Пинкертона…