Лаборатория империи: мятеж и колониальное знание в Великобритании в век Просвещения
Шрифт:
Так, лишенные помощи Константинополя в картографической съемке балканских провинций Османской империи, многие западноевропейские картографы испытывали разочарование, откровенно выраженное в «Atlas Universel» Джайлса Робера де Вогонди и его сына Дидье Робера де Вогонди в 1757 г.: «Мы желали бы с большим успехом завершить европейскую географию; однако доступ в эти страны затруднителен для просвещенных людей, не позволяя надеяться, что они будут когда-либо удовлетворительно освещены в географии; поскольку получаемые нами от путешественников отзывы недостаточны, чтобы подтвердить топографические детали посещаемых ими стран. Для этого путешественникам пришлось бы изучить математику» [133] .
133
Цит. по: Вульф Л. Указ. соч. С. 232.
В том же атласе упоминается «Общая карта Шотландии и прилежащих Островов…», опубликованная в Лондоне в 1750 г. Джеймсом Дорретом: «Доррет, гравер герцога Аргайла», составил эту карту «по приказу и за счет герцога, одного из самых богатых, любознательных и образованных нобилей Англии», и «он [герцог] полагался [в получении доступа к картографической и топографической информации] на инженеров» [134] .
Судя по всему, речь идет о том, что герцог Аргайл мог обеспечить Доррету возможность консультироваться с инженерами, вовлеченными в составление военного обозрения Хайленда 1747–1755 гг. — первой масштабной картографической съемки гэльской окраины [135] . Вместе с тем этот пассаж Роберов де Вогонди, контрастируя с жалобой на невнимание османских властей, на интересующем нас шотландском примере и в общеевропейском контексте показывал потенциальным читателям, каких картографических и политических успехов можно добиться, расширяя географическое знание о мятежном крае и одновременно содействуя «завершению унии» [136] .
134
The Early Maps of Scotland to 1850. Vol. I / Ed. by Donald Grant Moir, Harry R.G. Inglis. Edinburgh, 1973. P. 91–92.
135
Ibid. P. 92.
136
О происхождении, социальном положении и профессиональной принадлежности подписчиков первого издания атласа (1757 г.) см.: Pedley M.S. The Subscription List of the 1757 Atlas Universel. A Study in Cartographic Dissemination // IM. Vol. 31 (1979), P. 66–77. Карта Шотландии Доррета, кроме того, вероятно, являлась одним из источников соответствующей информации для составления атласа, о которых его авторы упоминают во введении: Pedley M.S. New Light on an Old Atlas Documents concerning the Publication of the Atlas Universel (1757) // IM. Vol. 36 (1984). P. 48–63.
Необходимо отметить, что в том же 1750 г. в самой Франции к топографической съемке королевства приступает Цезарь Франсуа Кассини, и этот общеевропейский контекст картографической оптимизации государственного управления составителями «Atlas Universel», безусловно, учитывался [137] . В этом же ряду стоят и другие аналогичные картографические проекты модерных европейских держав, реализованные, например, во владениях Габсбургов или в Российской империи (особый интерес в этом случае представляет картографирование мятежных окраин, Венгерского королевства и земель Украины) и призванные упорядочить знания о стране в интересах более эффективного администрирования [138] . Что же касается самой Великобритании, преследовавшей в процессе картографирования Горной Страны исключительно военно-политические цели, то кроме «Военного обозрения Шотландии» 1747–1755 гг. речь должна идти еще и о соответствующих топографических съемках Ирландии, предпринятых Лондоном во многом с теми же целями во второй половине XVIII и в первой половине XIX в. [139]
137
Триангуляция и картографирование французских провинций продолжатся до 1818 г.: Pedley M.S. The Subscription List of the 1757 Atlas Universel… P. 77. Более того, опыт картографической съемки Шотландии 1747–1755 гг. стал в некотором роде основой для международного франко-британского проекта по уточнению топографических ориентиров между обсерваториями в Гринвиче и Париже, инициированного Кассини в 1783 г. и завершенного в 1788 г. при непосредственном участии с британской стороны автора «Военного обозрения Шотландии» Уильяма Роя: Roy W. An Account of the Measurement of a Base on Hounslow-Heath // PTRSL. Vol. 75 (1785). P. 385^80; Idem. An Account of the Mode Proposed to be Followed in Determining the Relative Situation of the Royal Observatories of Greenwich and Paris // PTRSL. Vol. 77 (1787). P. 188–469; Idem. An Account of the Trigonometrical Operation, whereby the Distance between the Meridians of the Royal Observatories of Greenwich and Paris has been determined // PTRSL. Vol. 53 (1790). P. 111–364; Close C. The Two-Hundredth Anniversary of the Birth of General Roy // TGJ. Vol. 69. No. 4 (Apr., 1927). P. 351; Irwin B. St G. The Ordnance Survey. Roy’s Legacy // TGJ. Vol. 143. No. 1 (Mar., 1977). P. 15.
138
См., напр., по землям Габсбургов: Nischer-Falkenhof E., von. The Survey by the Austrian General Staff under the Empress Maria Theresa and the Emperor Joseph II, and the Subsequent Initial Surveys of Neighbouring Territories during the Years 1749–1854 // IM. Vol. 2 (1937). P. 83–88; Raisz E. Colonel Stefan Lutsch von Luchsenstein 1710–1792 // IM, Vol. 10 (1953). P. 122; Dickson P.G.M. Joseph II’s Hungarian Land Survey// EHR. Vol. 106. No. 420 (Jul., 1991). P. 611–634; по Российской империи: Bagrow L. Ivan Kirilov, Compiler of the First Russian Atlas, 1689–1737 // IM. Vol. 2 (1937). P. 78–82; Gaikovich B.G. Russian Manuscript Maps of the Dnieper Area, 1730–1760. 1981 // IM. Vol. 33 (1981). P. 72–81; Postnikov A.V. The Russian Navy as Chartmaker in the Eighteenth Century // IM. Vol. 52 (2000). P. 79–95.
139
Как заметил по этому поводу автор «Военного обозрения Шотландии» генерал-майор Уильям Рой, созданный под его началом картографический труд «следует рассматривать скорее как великолепный военный набросок, чем принимать за достоверную карту страны»: Roy W. An Account of the Measurement of a Base on Hounslow-Heath… P. 386–387; «Военное обозрение Шотландии» см., напр., в альбомном издании: The Great Map. The Military Survey of Scotland 1747–1755. William Roy. With introductory essays by Yolande Hodson, Chris Tabraham and Charles Withers. Edinburgh, 2007. При этом картографирование Горной Страны было завершено в 1752 г., а картографирование Низин осуществлено между 1752 и 1755 гг.: Fleet С., Kowal К.С. Roy Military Survey map of Scotland (1747–1755): mosaicing, georeferencing, and web delivery // e-Perimetron. Vol. 2. No. 4. Autumn 2007. P. 197. Подробнее об инициированном Лондоном картографировании Ирландии во второй половине XVII–XVIII в. см.: Surveys of Irish fortifications carried out by the English military surveyor, Thomas Phillips (16357–1693) / Compiled by E.M. Kirwan, L. Walsworth-Bell, A.-C. McGovern. National Library of Ireland. 2008–2009; Brennan К. Mountjoy Cradle of the Irish Ordnance Survey// Dublin Historical Record. Vol. 36. No. 3 (Jun., 1983). P. 82–89; Andrews J.H. Charles Vallancey and the Map of Ireland // TGJ. Vol. 132. No. 1 (Mar., 1966). P. 48–61. В 1800 г., едва подавив восстание «объединенных ирландцев», британские власти вновь организовали топографическую съемку «Изумрудного острова», подразумевая успешный опыт «Военного обозрения Шотландии» — упоминая во введении к соответствующему отчету и генерала Роя и «его хорошо известную операцию», и маркиза Корнуоллиса, приказы которого военным инженерам предстояло привести в исполнение: Mudge W. An Account of the Trigonometrical Survey, Carried on in the Years 1797, 1798, and 1799, by Order of Marquis Cornwallis, Master-General of the Ordnance // PTRSL. Vol. 90 (1800). P. 541. Сама институционализация картографирования Горного Края осуществлялась, как отмечалось ранее, в рамках Артиллерийской палаты. Подробнее об истории этого учреждения см., напр.: Marshall D. W. Military Maps of the Eighteenth-Century and the Tower of London Drawing Room // IM. Vol. 32 (1980). P. 21–44.
Между тем в дополнение к политическим и культурным затруднениям, с которыми сталкивались географы, стремление «завершить европейскую географию» приковывало их внимание также к проблеме границ между Европой и Азией [140] . Что касается интересовавшихся географией Горной Страны сторонников «завершения унии», то так же, как англичане и многие жители Низин, сами горцы порой также использовали своих соседей-хайлендеров, предлагая официальным чинам свой вариант границы «цивилизации» на островах. Они выставляли шотландских «ирландцев» в роли общего «Другого» не только для подданных Соединенного Королевства к югу от Грампианских вершин, но и для разделявших новые британские ценности к северу от воображаемого «Хайлендского рубежа».
140
Вульф Л. Указ. соч. С. 236.
Причем особенно остро этот вопрос встал в Шотландии во время умиротворения Хайленда и искоренения якобитизма после окончательного разгрома мятежников 16 апреля 1746 г. под Каллоденом, когда претензия на «цивилизованность» была призвана обеспечить защиту от террора королевской армии и право на самооборону в связи с враждебным, «варварским» окружением кланов, поддержавших изгнанных Стюартов [141] .
141
Memorial of the Justices of the Peace, Deputy Lieutenants and others Proprietors in Argyleshire, conven’d at Inveraray, August 20, 1746 // AP. P. 222–224; Memorial of the county of Ross. The Representation of the Barons and Free-Holders of the County of Ross to the Right Honourable the Earl of Albemarle Commander in Chief of His Majesty’s Forces [in Scotland], November 15, 1746 // Ibid. P. 313–315. О восприятии горцев в Нижней Шотландии см. подробнее: M`iorun M`or nan Gall. «The great ill-will of the Lowlander»? Lowland perceptions of the Highlands, Medieval and Modern / Ed. by D. Broun and M. MacGregor. Glasgow, 2007.
Как замечает Л. Вульф, «международные отношения эпохи Просвещения были основаны на математически выверенном балансе сил, так что монархам и государственным мужам приходилось как следует изучать географию, чтобы сохранить его в ходе взаимно оговоренных расширений своих владений» [142] . Однако в том, что касалось мятежных внутренних окраин Соединенного Королевства, комментаторы осознанно занимались не только их картографической съемкой, но и географическим воображением. Конструирование Хайленда не только как культурного региона, но и как геополитического пространства порождало конфликт его интерпретаций между сторонниками изгнанных Стюартов и их противниками [143] .
142
Вульф Л. Указ. соч. С. 235. Первый международный договор, в котором карта являлась его неотъемлемой частью, был заключен в 1718 г.: Biggs М. Putting the State on the Map. Cartography, Territory, and European State Formation // CSSH. Vol. 41. No. 2 (Apr., 1999). P. 388.
143
Построение регионов, по мнению И. Нойманна, происходит во многом по тому же принципу, что и построение наций у Б. Андерсона: «…реальность в пространстве свидетельствуется территорией, реальность во времени — вопрос „добывания“ себе истории»: Нойманн И.Б. Использование «Другого». Образы Востока в формировании европейских идентичностей. М., 2004. С. 158.
С одной стороны, риторические стратегии и приемы, применявшиеся Джоном Грэмом из Клэверхауза, 1-м виконтом Данди, командовавшим армией Якова Стюарта в Шотландии в 1688–1689 гг., в корреспонденции с сувереном были направлены на «создание» региона, сражающегося за «законную» династию и всегда бывшего ей лояльным и преданным. В такой интерпретации географического пространства Горная Шотландия занимала центральное геостратегическое положение для якобитов. Собственно, именно Хайленд и представлялся как «настоящая» Шотландия, верная своему королю. Речь в данном случае шла о попытке представить регион таким образом, чтобы к краю, к которому принадлежит сам пишущий (как сражающийся там полководец) и в котором он не обладает наибольшей военно-политической властью (что характерно для его сторонников-якобитов в этот период в Ирландии), было привлечено самое пристальное внимание со стороны короля Якова Стюарта. Клэверхауз считал основным фронтом в войне с вильямитами свою родную Шотландию [144] .
144
Виконт Данди рассчитывал на «5000 или 6000» солдат из Ирландии (во всяком случае, убеждая в том своих реальных и потенциальных сторонников) — см., напр.: Viscount of Dandee to the Earle of Melfort. May in Lochaber, June 27, 1689 // Grahame J. Letters of John Grahame of Claverhouse, viscount of Dundee, with illustrative documents. Edinburgh, 1826. P. 51.
Яков Стюарт полагал, что решающий бой Вильгельму Оранскому нужно дать все же в Ирландии, а потому помощь виконту Данди ограничил отрядом полковника Александра Кэннона в 500 человек [145] . В этом смысле Клэверхаузу было проще найти общий язык с режимом Реставрации Карла II Стюарта. «Веселый король» усмотрел в ковенантерах Гэллоуэя, видимо, большую опасность, нежели его брат и наследник в вильямитах в Шотландии, открыв сезон «убийственных времен», чья атмосфера очень точно передана сэром Уолтером Скоттом в «Пуританах» и самим виконтом Данди в его эпистолярном наследии [146] .
145
СР. P. VII; Account of loss, My Lord Forbes lands sustained by the Robberies and depredations of the Highlanders, Anno [16]89 and [16]90 // HPJP. Vol. 1. P. XIV–XVI.
146
«Шотландский бард» при этом подчеркнул, что проблему ковенантеров для Карла II во многом решали именно горцы: «Мортон, кроме того, заметил и несколько сильных отрядов горцев, спустившихся со своих гор из районов близ границ Нижней Шотландии и… в такой же мере ненавидевших западных вигов, в какой последние ненавидели и презирали их. Они выступили под предводительством своих вождей и составляли особое подразделение этого грозного войска»: Скотт В. Пуритане. М., 1990. С. 308. Подробнее об участии горцев в этих событиях см.: Elder J.R. The Highland Host of 1678. Aberdeen, 1914; Stewart R. The Savage as Peacemaker: the Highland Host of 1678 // Scottish Tradition. Vol. XX (1995). P. 30–43.
С другой стороны, Хайленд как «избыток Ирландии» — в этнокультурном смысле во многом продолжение Изумрудного острова — это риторический прием в дискурсивной практике британских чинов, призванный помочь избежать объяснений и обвинений по поводу того обстоятельства, что почти половина Шотландии являлась частью королевства лишь формально. Этот факт становится более очевидным, учитывая, что параллельно с этой культурной исключительностью утверждалась принципиальная возможность и необходимость культурного и политического объединения англичан и шотландцев в рамках заключенной Англией и Шотландией унии [147] .
147
Ирландская и хайлендская политика Лондона предполагала альтернативную интерпретацию культурной географии Британских островов, при которой подчеркивался временный характер этнокультурного, военно-политического и социально-экономического разделения. По мнению генерал-прокурора Ирландии при Якове I (VI) Стюарте, сэра Джона Дэвиса, разделявшемуся многими участниками колонизации «Изумрудного острова», Ирландия и Англия (после унии корон 1603 г. и Шотландия) в процессе «цивилизации» первой (как интеграции) станут практически единым целым: «Мы можем полагать и надеяться, что следующее поколение [ирландцев] станет по языку и в сердце и во всем остальном англичанами; так что не будет различий или отличий, но только Ирландское море между нами»: Davies J. A Discource of the True Causes Why Ireland Was Never Entirely Subdued, nor Brought under Obedience of the Crowne of England, until the Beginning of His Majesties Happie Raigne // Ireland under Elizabeth and James the First described by Edmund Spenser by Sir John Davies Attorney-General for Ireland under James the First and by Fynes Moryson Secretary to the Lord Mountjoy, Lord Deputy / Ed. by H. Morley. London, Glasgow, Manchester, and New York, 1890. P. 335–336. См. также: Murphy A. But the Irish Sea Betwixt Us: Ireland, Colonialism, and Renaissance Literature. Irish Literature, History, and Culture. Lexington, 1999.
В широком политическом контексте обе партии находились в поисках Британии. Ее конкурирующие образы были представлены «Тремя Королевствами» Стюартов и «Соединенным Королевством Великобритании и Ирландии» Ганноверов. В первом случае в качестве важнейшего принципа географического воображения выступала лояльность «законной» династии, во втором — протестантское престолонаследие и «цивилизованность» (общие религиозные, политические и культурные принципы).
Гэльская периферия интерпретировалась, таким образом, в Лондоне как регион, который не только в географическом, но и в культурном и социально-экономическом отношении примыкал к остальной части подвластных Короне земель, определяя границу между «цивилизацией» и «варварством». Речь шла о двух. Ирландиях и двух Шотландиях: гэлоговорящие Ирландия и Горная Страна стояли за Стюартов; протестантская Ирландия и шотландские Равнины — за Вильгельма Оранского, а затем за Ганноверский дом. При этом в свете ожидавшейся зарубежной поддержки мятежников гэльские окраины воспринимались как «ворота» в Англию и Нижнюю Шотландию.
Хайленд в отчетах чинов и агентов правительства конца XVII — первой половины XVIII в. — пример трансформации стратегии регионального господства в целях соответствия новым требованиям и обстоятельствам расширения британского присутствия в Горной Стране. При этом дискурс официальных властей выступал как дискурс культурный и геополитический. С одной стороны, фоном для описаний гэльской Ирландии и гэльской Шотландии был интенсивный процесс самоидентификации англичан и шотландцев в процессе формирования новой британской идентичности. С другой стороны, разговор об этих окраинах был связан с угрозой иностранного вторжения. В результате для правительственных комментаторов эти области являлись в культурном и политическом смысле частью единого целого. Этот факт подтверждается эффективным использованием языка в качестве аналитического критерия при конструировании внутренне однородного ареала: ирландский язык оказывался структурообразующей этнокультурной особенностью гэльской Ирландии и Горной Шотландии [148] .
148
См., напр.: Macdonald F.A. Ireland and Scotland, 1560–1760: the historical perspective on the Gaelic dimension. PhD Thesis. Glasgow, 1995; McLeod W.C. Divided Gaels. Gaelic Scotland and Gaelic Ireland, 1200–1650: perceptions and connections. PhD Thesis. Edinburgh, 2000. Томас Пеннант, один из самых известных натуралистов Великобритании второй половины XVIII в., составляя «Карту Шотландии» (1777 г.), все еще подумывал, не обозначить ли «Хайлендский рубеж» исходя из особенностей лингвистической географии, подразумевая границы распространения ирландского языка: Walters G. Thomas Pennant’s Map of Scotland, 1777: A Study in Sources, and an Introduction to George Paton’s Role in the History of Scottish Cartography// IM. Vol. 28 (1976). P. 124. Подробнее о роли языка в этнографических изысканиях британских комментаторов реалий Хайленда в «долгом» XVIII в. см. главу 2.