Чтение онлайн

Начался дождь. Поднялся ветер и все усиливался. Тетя Лира вышла на крыльцо, отвязала Хлюпика, и тот вбежал в дом.

–  Эк как все оголили,- сказала тетя Лира.- Грусть берет.

–  Зато когда дубы-баобабы здесь зашелестят, сердце возрадуется. Спасибо скажешь мужу своему!
– И дядя Филя с размаху вогнал топор в одну из берез - в ту, что поменьше.

–  Хоть вторую-то пожалей,- попросила тетя Лира.- Пусть живет. И учти, будут нам неприятности от лесонадзора за самовольные порубки!

Ответом было молчание, и она вернулась в дом, обиженно хлопнув дверью. А березу дядя Филя свалил. Но вторая - та, что постарше,- еще стояла.

–  Не надо рубить ее, дедуля,- сказал Валик.- Жалко.

–  Чего жалеть-то!
– рассердился дядя Филя.- Я уже с Толиком-трактористом договорился, он завтра пни выкорчует. А оставим эту - трактору не развернуться будет… Ребята, сейчас и пилой поработать придется, дерево-то толстое.

–  Не хочу пилить под дождем!
– буркнул Валик и направился к крыльцу. Я пошагал за ним. Мне вообще разонравилась эта затея.

–  Забастовка миллионеров!
– пропел Валентин, входя в дом.- Бабуля, миллионеры кушать хочут!

–  Все готово, ребятки!-откликнулась тетя Лира. Действительно, стол уже был накрыт; середину его украшала нераспечатанная поллитровка "Столичной" и две бутылки вермута по рубль шестьдесят.

Мы принялись за еду. С участка, сквозь нарастающий шум ветра, доносились удары топора. Потом их не стало слышно. В комнату вошел дядя Филя.

–  Ловкачи!
– закричал он.- Я работай, мокни, а они тут пир затеяли… Я тоже хочу побороться с алкоголизмом, работа подождет. Я уже полдерева надрубил. Налей-ка мне, Валик, чего покрепче!

–  Пьем за здравие миллионера-пенсионера!
– провозгласил Валик.- Многие лета!

–  Поехали!
– радостно выкрикнул дядя Филя.- И ты, Лариса, пей! Обижусь!

–  Уж ладно, по такому случаю можно.- Она торопливо выпила, закусила бутербродом и бросила кусочек докторской колбасы Хлюпику.- Кушай, кушай, ангельчик мой непьющий!

–  Все в сборе, а Антуана нет,- сказал я.- Как он поживает?

–  Поросенок-то?
– ухмыльнулась тетя Лира.- А что ему сделается, жив-здоров.

–  Его бы надо сюда пригласить, богатый типаж,- подал идею Валентин.Антуан тоже имеет право на веселье. Будущее светило науки!

–  Ой, ребята, чего удумали!
– захохотала тетя Лира.- Живого поросенка нам в гости не хватало!.. Да он тут под себя струю пустит, ему что!

–  А и верно, Лариса, приведи-ка его сюда. Уважь мою пенсёрскую волю!
– молвил дядя Филя.- Пусть и животное повеселится.

–  Ну, уморили!
– зашлась в хохоте тетя Лира.- А вот и взаправду приведу его сюда, гостя дорогого! Слабо, думаете?
– Она встала, вышла в кухню, оттуда на крыльцо. Хлюпик немедленно последовал за ней. В комнате отчетливее стал слышен вой ветра и шум дождя.

–  Что и требовалось доказать,- подмигнул вслед ушедшей дядя Филя.- Вез контроля-то оно лучше!
– И, налив себе почти полный стакан, поспешно опорожнил его. Потом с хитро-пьяной ухмылкой добавил: - В Питере-то наводнение, может, будет,- ветер подходящий. А нам здесь - хоть бы хны. Потому как мы…

В комнату ворвался грубый, особо сильный порыв ветра. Хлопнула форточка, с этажерки посыпались какие-то бумажки, заметались в воздухе. Откуда-то извне донесся хруст, шипящий шелест, потом - удар. Что-то тяжелое где-то упало.

–  Береза грохнулась,- подойдя к окну, доложил Валентин.

–  Во! Допиливать не надо! Ветер за меня доработал!
– удовлетворенно произнес дядя Филя.-Потому когда с умом…

Остервенело-острый, захлебывающийся, задыхающийся собачий вой послышался с участка. У всех у нас одновременно мелькнула одна и та же страшноватая догадка. Первым выбежал из дома дядя Филя, за ним мы с Валиком.

Тетя Лира лежала возле новой помойки, чуть в стороне от упавшей березы. Ее не помяло,.не придавило - ее, видно, ударило в висок и отбросило. В сырых сумерках доброе, мокрое лицо ее казалось еще живым. По опавшей влажной листве в яму стекала струйка крови.

–  Ларинька, Ларинька, очнись! Прости меня, прости!
– бормотал дядя Филя, склонясь над мертвой. Потом упал рядом с ней лицом вниз и закричал, завыл не по-мужски тонко, и вой его слился с истошными завываниями Хлюпика.

Тетю Лиру погребли на тихом филаретовском кладбище.

Все это кончается просто - Не взлетом в небесную высь, А сонным молчаньем погоста, Где травы корнями сплелись.

Первое время дядя Филя навещал могилу ежедневно. Отправляясь на кладбище, он отрезал ломоть хлеба, брал кусок колбасы - это для Хлюпика. Песик ушел из дома и жил возле могилы тети Лиры - сторожил свою хозяйку. Отощал он страшно, так что имя его теперь вполне ему подходило. И ему жить оставалось недолго. Однажды дядя Филя нашел его мертвым. Собачонка вся была изрешечена дробью: это городские охотники-любители шли мимо кладбища и решили потренироваться, использовали Хлюпика как живую мишень.

Валентин уехал сразу же после похорон, ему нельзя было прогуливать. Я же остался на время присматривать за дядей Филей. Он стал неряшливым, оброс, все у него из рук валилось. Я ходил в магазин, готовил обеды, но он к моим супам и кашам почти не притрагивался, приходилось его порции вываливать в корытце Антуану. Поросенок все съедал за милую душу.

Так прошло три недели. Пора мне было в город возвращаться. Деньги материнские медленно, но верно подходили к концу, со стихами не ладилось, а значит, и гонораров в ближайшее время не предвиделось, и от моего бытия начинало тунеядством попахивать. Надо на работу скорее устраиваться, решил я.

Везде - в трамвае, в санатории, Среди гостей, среди родни, На суше и на акватории Моральный уровень храни!

Расставаясь с дядей Филей, я намекнул ему, что он должен подтянуться, должен беречь свое здоровье. Ведь у нас, у миллионеров, все впереди, и из своего миллиона он израсходовал пока только шестьдесят лет. Ответ его прозвучал для меня ошеломляюще. Он произнес нижеследующее:

–  Пропади он пропадом, этот миллион! Права была Лариса, не будет нам радости от этого лекарства! Клюнули мы, дураки, на поганую наживку. Виноваты мы, Павлуха, перед всеми людьми виноваты!.. И ты еще взвоешь от своего долголетия!
– с тоской в голосе закончил он.

Я устроился подсобным рабочим на "Спортверфь". Там работал сосед по коммунальной квартире Виктор Власьевич Желудев, краснодеревщик. После смерти матери он всячески опекал меня и уверил, что на верфи я буду неплохо зарабатывать. Так оно и вышло. Я имел в месяц около двухсот. Виктор Васильевич надеялся, что я заинтересуюсь производством, прирасту душой к "Спортверфи". Все вышло по-иному, но об этом потом.

С Валентином я теперь встречался не очень часто, так как он работал в дневную смену, а я - то в дневную, то в вечернюю. В выходные дни я запирался в своей комнатухе и пытался творить. Но стихи не шли, я буксовал. Позже я понял, что потерпел творческий крах через свое миллионерство.