Чтение онлайн

— Видишь ли, Таллин, все свято уверены, что я женоненавистник, ханжа, зануда и вообще вредный тип. А смеялся я в последний раз… даже не помню, когда…

Наверное, мне стало бы смешно, если бы не было так грустно. Эх, Эрих, во что ты превратил свою жизнь? Ведь тебе явно не так весело от всего этого, как ты хочешь мне показать.

Ты просто обманываешь сам себя. Но ничего, я тебе помогу. Если сумею.

— Поехали ко мне? — Неожиданно даже для себя предложила я. Эрих удивленно на меня уставился. Я что-то не так сделала?

— С какой целью это было предложено? — Тут же заинтересовался он.

Я пожала плечами. Если бы я знала… А так я только иногда делаю спонтанные предложения, это или интуиция, или припадки глупости.

Он взял и согласился, похоже, неожиданно даже для себя.

Мы сели в такси, Эрих сам назвал адрес моей новой квартиры, видать, не раз там бывал. И через несколько минут мы входили ко мне.

— Странно, когда ты успела здесь все переделать? — Удивился он.

— Я ничего не делала, — не меньше него удивилась я.

— Значит, Анна. Больше некому.

— Я сама удивилась, что квартира так похожа на меня.

— А Дрэйя где?

— Не знаю…

Он прошел в кухню и налил нам мартини, даже замахнулся и попытался утопить оливку в моем стакане, но я быстро пресекла это извращение. Уселись мы тут же, причем на пол, я удобно поджала под себя ноги, а Эрих долго смеялся и пытался принять аналогичную позу. Сдался он минут через пять, когда понял, что под таким углом ноги у него не выворачиваются. Мы говорили ни о чем и обо всем сразу. Обсудили его нелегкие отношения с тетушкой Анной, и мое необычное имя, и его странную внешность. Я даже уговорила его позировать мне. Дело в том, что я — художник. Денег я этим, конечно, не зарабатываю, но только оттого, что не хочется. Рисую я только для себя, потому что это больше никому не надо. Еще у меня есть давняя страсть: картины. Я не комплексую по поводу, что кто-то рисует лучше меня или наоборот хуже. В творчестве нет степеней сравнения, это же порыв, сатори. Произведения не могут быть лучше или хуже, они просто разные, как можно их сравнивать? Я решила показать Эриху свою коллекцию, я уже успела повесить свои картины в большой гостиной.

Эрих так и замер в дверях. Его взгляд приковала одна из моих любимых картин, работа никому не известного художника с Земли-1, я всегда поражалась его мастерству. Мало того, что тот художник — человек, он умудряется настолько передать свои чувства в полотнах, что иногда это просто пугает. Эрих был словно загипнотизирован, он не мог оторваться от картины. А он еще не видел его чудесных, немного чуждых голографий. Признаюсь, я сама не знаю, откуда берутся такие мастера. У него, того художника, совершенно необыкновенное восприятие окружающей его действительности, я никогда не могла понять, каким он видит мир вокруг себя. Наверное, для него это своеобразная жутковатая сказка. И как он не сошел с ума?

Эрих с трудом освободился от гипнотического влияния картины, и мы пошли дальше. Практически у каждой он так зависал на несколько минут. В такие мгновения он напоминал мне статую самого себя: такой же неподвижный, побледневший, кажется, он практически не дышал.

Я собирала свою коллекцию последний десяток лет. Признаюсь, она того стоила.

— Таллин, а что если мы выставим все это отдельной экспозицией? — Предложил Эрих.

— Только после ремонта, — отмахнулась я.

— Я уже на все согласен! — Засмеялся Эрих. Я недоуменно смотрела на него: мне казалось, что на такую массовую переделку Галереи он согласится только после нескольких часов слезных уговоров. А ему оказалось достаточно просто посмотреть мою коллекцию! Я в шоке…

— А где твои картины? Почему их здесь нет?

— А зачем? — Удивилась я. — Им здесь не место.

Эрих посмотрел на меня так, словно впервые увидел.

— Покажи, — потребовал он. Я, недолго думая, повела его в спальню. Над кроватью я повесила несколько своих самых удачных, на мой взгляд, работ.

На этот раз он не завис. Он просто остановился, как громом пораженный. А я не могла понять, что же его так заинтриговало. Я повесила здесь несколько своих пейзажей. Земля-1, К'авен-дор-ти и Тау Кита. Самые красивые пейзажи самых красивых миров.

— Это прекрасно! — Прошептал Эрих. — А где портреты?

— Какие портреты? — Я склонила голову на бок и пыталась понять, кто ему рассказал о моей тайной страсти.

— Они должны быть, потому что иначе ты бы не просила меня позировать. — Что ж, логичное замечание. — Так ты покажешь?

— У меня их только три, — честно призналась я. — Родителей, Анны и того художника с Земли-1. Пойдем, — я повела его в свою мастерскую. Портреты висели на разных стенах, чтобы могли видеть друг друга. Мне так было необходимо.

Он с невыразимым трепетом смотрел на мою мастерскую. А я не могла понять, почему.

Он продрался через завалы хлама на полу и остановился у портрета Анны.

— Сколько? — Безжизненным тоном спросил он. Я в недоумении посмотрела на него.

— Ты хочешь его купить?

— Да! — Ответил он слишком резко.

— Нет, Эрих. Зачем? — Я грустно-отрицательно покачала головой. Кажется, в этот момент он меня ненавидел.

— Потому что я любил Анну! Понимаешь?! Но не мог быть с ней… Я не имел права… Она любила своего капитана… Я так и не вмешался… — Его истерика сменила пугающей безучастностью.

— Тогда бери его. Просто бери.

Он удивился. Нет, не так. Он просто не мог понять, что именно произошло. Он не мог понять, зачем я это сделала. Я, если честно, тоже. Наверное, мне просто так захотелось. Иногда я делаю совершенно неосмысленные поступки, но потом оказывается, что я поступила правильно. Наверное, это один из таких случаев. Я знала, что моя картина будет в восторге оттого, что теперь всегда будет с Эрихом.

Картины они как мои дети. И я всегда знаю, с кем им будет хорошо. И сейчас я в этом уверена. Им будет хорошо вместе.

— Спасибо, Таллин… — Почти прошептал он. На грани слуха, одними губами.

— Не за что. Как тебе Данте?

— Пока не могу понять. Он слишком необычный. Он так и выглядит?

— Почти. Не забывай, что художники видят мир немного иначе, — я улыбнулась одними губами. Наверное, он меня понимает. Тетушка тоже оказалась немного другой. И эта затаенная грусть в уголках глаз…

— Знаешь, Эрих, я могу тебе помочь… Конечно, ели ты сам этого захочешь.

— Как? В чем? Зачем? — Он сухо перечислял волновавшие его вопросы.

— Просто помочь. Я не знаю, что потом произойдет, но уверена, что мир не перевернется, и ты не сойдешь с ума. — На этот раз улыбнулся он.

— Как?

Я приникла к его губам и провела в спальню. Я знала, как ему помочь. Давно это заметила. А ему моя помощь необходима, как воздух.

Давно в нашей семье ходили слухи на тему о моей матери. Дело в том, что я полукровка. С одной стороны — тиари, довольно редкая раса, почти исчезающий вид, к нему принадлежит и моя тетушка, и погибший отец. А вот кто моя мать, нам так и не удалось узнать. Меня подбросили отцу в очень нежном возрасте. Экспертиза подтвердила, что я действительно его дочь, а вот со второй стороной даже экспертиза спасовала.