Чтение онлайн

Браконьеры опешили. Один побежал к камышам, но остановился, когда Федя крикнул:

– Не бегай, Молчунов… Всё равно приметили…

Второй кинулся к лошади, но там уже стоял и держал её под уздцы человек, которого я сразу узнал по голосу:

– Нет, сатана, не уедешь! Ах ты, пёс тебя возьми! На колхозной лошади безобразничать?

– Стой! – закричал откуда-то Юра. – Стой, стрелять буду!

– Ишь, сатана, ещё и вожжи отнимать вздумал!

Мы с Федей подошли к телеге.

– А, это ты, Хлюстов, – проговорил Федя. – Ну что ж, придётся тебе отвечать…

Мне и Боре он велел ехать за сетью. Мы сели в лодку, нашли сеть, сложили её на решётчатый подножник и доставили к повозке.

Уже начинало светать. На востоке разгорелась бледно-розовая полоса зари: там словно раздувал кто-то угли – полосы горели всё ярче. В бледном свете всё выглядело смутным. Ненастоящими казались озеро, подёрнутое плотным туманом, камыши на берегу, браконьеры, топчущиеся у самой кромки воды. Высокий дядя с маленькой кепочкой на взлохмаченной голове (это был Хлюстов, тот самый, что приходил к нам спрашивать про корову) шептался о чём-то со своим широкоплечим напарником. Мокрый до пояса Молчунов, одетый почему-то в будёновку, боязливо водил головой из стороны в сторону и всё время повторял:

– Я что ж? Я – ничего.

– Поехали, дядя Стёпа! – сказал Федя. – Погоняй!

Телега тронулась.

– Юра, а ты почему здесь? – спросил Боря.

– А я крикнул и побежал… к вам… Бегу, а на берегу стоит подвода и около неё этот, который всё сатаной ругается. Я и решил, что он – браконьер… Подкрался да как прыгну к нему на шею. А он отмахнулся от меня рукой, коленом придавил и приказывает: «Нишкни! Если только пикнешь, сатана, враз убью!» И вот я лежу, он – на мне. Потом уж услышал я крик Феди, и старик меня отпустил. Смотрю, а он заодно с нами…

Мы захохотали, Федя оглянулся. Он шёл за возом, а старик сидел па телеге, свесив ноги в валенках и помахивая концами вожжей.

Хлюстов нагнал Федю и заговорил с ним.

– Молчи, вредина! – закричал Федя. – Видал, дядя Стёпа? Обещает отдать нам рыбу и сеть, если мы замнём дело. Да знаешь ли ты, что у тебя уже нет ни сети, ни рыбы?

– Ну, сатана! – громко возмутился старик. – Теперь этим не отделаешься! Ишь ведь что удумал: рыбку ловить да на колхозной лошади её на базар вывозить!

Хлюстов ухмыльнулся и сказал что-то своим друзьям, но что сказал, я не понял, лишь услышал одно слово «попляшешь».

Когда мы въехали в село, браконьеры отстали от нас, потом куда-то исчезли – должно быть, стыдно было идти за телегой на глазах у всего села.

– Куда они? – спросил Юра.

– Не бойся… Сейчас милиционер их вызовет, и они придут как миленькие, – успокоил Юру Федя.

Подъехав к крыльцу сельсовета, дядя Стёпа закричал:

– Эй, председатель, выйди на минутку!

Высокий, тонкий длинноногий мужчина – председатель Совета – в ту же минуту появился на крыльце, окинув глазами воз, подошёл к телеге, взял одну рыбу, другую и спросил:

– Где это ты рыбки наловил, Степан Петрович?

Старик пожал ему руку и ответил:

– Это, Василь Васильич, трафеи! Поймали сатану! Хлюстовы оказались да ещё Гришка Молчунов. Ведь ты подумай, Василь Васильич! Они ж на колхозной лошади рыбу-то возили, пёс их возьми!

– Где поймали?

– На озере. Вот пионеры выследили.

Председатель вызвал из Совета рассыльную и приказал сбегать за милиционером. Подавая ему руку, кивнул на воз:

– Принимай подарок, товарищ Саакян! Вот пионеры изловили браконьеров с рыбой… Составляй протокол, да в суд их надо. Показательным надо судить, чтобы никому неповадно было!

Милиционер, маленький чёрный армянин с огромными чёрными глазами, рассмеялся, показав белые крупные зубы.

– А ну, пионеры, за мной!

Он вбежал, гремя сапогами и потряхивая кобурой от пистолета, по ступенькам крыльца, усадил нас всех в коридоре, а потом стал вызывать в кабинет по одному.

Я рассказал ему всё, и он, протягивая мне через стол протокол для подписи, усмехнулся:

– Значит, изучили озеро и весь его подводный и надводный мир. Особенно интересен, конечно, мир надводный… – и засмеялся таким весёлым и открытым смехом, что и я не мог не улыбнуться.

Милиционер вызвал Борю, а мы с Юрой вышли из сельсовета. На лавочке сидели в тени Федя и дядя Стёпа, а чуть подальше – Молчунов, Хлюстов и брат Хлюстова, такой же рыжий, но только немного шире в плечах и полнее.

Юра остановился перед Хлюстовым:

– Ну как, прав я был или нет, когда спрашивал вас насчёт стрельбы? Сегодня я обязательно скажу насчёт уток и лысухи.

– Какой такой лысухи? – буркнул, сощурив глаза, Хлюстов.

– А вот какой… В тот день, когда вы убили утку, вам попалось гнездо в камыше. В нём было ещё четырнадцать яиц.

– С цыплятами… – хмуро откликнулся второй Хлюстов.

– С вас спросят за эти четырнадцать яиц! – гневно воскликнул Юра. – Вы ещё пожалеете, что стали разорителем гнёзд.

Я посмотрел на Федю и понял, что он нервничает. Он то садился, то вставал, выбегал за дом сельсовета и смотрел на свою ферму. Наконец подошёл ко мне и попросил, чтобы я помог Стёпке управиться со стадом. Как мне ни хотелось присутствовать при допросе, я вынужден был оставить товарищей.

Стёпка уже выгнал в луг стадо и ходил за ним со своей Бертой. Собака заметила меня издалека и, когда я подошёл, обнюхала мои ноги, посмотрела па меня коричневыми глазами и улеглась рядом со Стёпкиным кнутом.

– Где Федя? – сразу спросил Стёпка.

– В сельсовете… Он там беспокоится о тебе. Даже меня послал на помощь. Часа через два придёт…

Я рассказал всё, что видел и слышал в это утро. Больше всего Стёпку рассмешила Юрина схватка с дядей Стёпой:

– Своя своих не узнала… А меня вчера Федя ещё раз гонял в село. Это я сказал дяде Стёпе, чтобы он следил за своими лошадьми.

Какая-то чёрная тёлочка с белой головой, воспользовавшись нашим разговором, закрыв глаза, с наслаждением жевала выбившийся из-под брюк конец моей рубашки.