Чтение онлайн

Подросток бережно всё сложил на подоконник. Потом взял альбом, простой карандаш и сказал:

– Я хочу вас нарисовать. Садитесь вот тут, и приступим.

Я согласилась на эксперимент и села на табурет. Володя сел на кушетку к изголовью, подложил под спину подушку, пристроил альбом на ногах, согнутых в коленях и принялся рисовать. Взгляд его карих глаз был сосредоточенный и серьёзный. Он периодически посматривал на меня, перенося мои черты на альбомный лист. Я невольно залюбовалась им. Он был таким серьёзным и взрослым в эти минуты... Сквозь эту серьёзность и взрослость проглядывался, в будущем, привлекательный мужчина.

Наконец-то Володя закончил рисовать и с улыбкой развернул альбом ко мне.

– Ну как?
– спросил он.

Я посмотрела на свой портрет и удивилась не только его правдивости, но и тому мастерству, с которым он был создан.

– Слушай, а здорово у тебя получилось!
– ответила я, отходя от шока.

– Спасибо!
– обрадовался Володя, - Я ведь раньше актёров с календарей и журналов перерисовывал. Потом учителей рисовал и ребят. А потом стал оформлять стенгазеты, стенды всякие. Я ещё умею плакаты писать.

– Ты же талант!
– я похлопала по плечу смущённого и довольного подростка.
– Теперь я побегу к своим, а вечером, если ничего не изменится, жди нас с Анютой под окошком.

Володя аккуратно отделил из альбома листок с моим портретом и отдал мне.

– Возьмите на память. Если вам нужно будет что-то нарисовать - обращайтесь!

– Спасибо тебе, Володя! И - до вечера. Мы постараемся навестить тебя.

– Я буду ждать!
– сказал Володя.

Зайдя в корпус, в комнате отдыха я увидела Анюту. Приложив палец к губам, я жестом позвала её за собой. Зайдя в вожатскую девочка спросила тоном заговорщика.

– Мария Сергеевна, Ну как он?

– Нормально. Я передала ему альбом и всё, что нужно для рисования. Он очень обрадовался.
– ответила я.

– Вечером пойдём к нему?
– спросила Анюта.

– Да. Действуем, как накануне.

Мы простились до вечера и меня закружили мои заботы и обязанности. После отбоя Анюта была у меня.

Я проводила её к окошку, которое было распахнуто настеж. Володя ждал нас, сидя на подоконнике. Увидев нас, он радостно замахал руками.

– Ребята, я постою на карауле. У вас полчаса.
– сказала я.

– Есть, Мария Сергеевна!
– весело ответил Володя и я оставила ребят одних.

Вокруг было темно, ветер играл в верхушках деревьев, сверчки затеяли свой концерт, а двое детей никак не могли наобщаться друг с другом. До меня долетал их шёпот, сдерживаемый смех. Иногда я улавливала печальные нотки в их голосах, иногда чувствовала их нежность, иногда иронию и лукавство.

– Время истекло, ребята. Нам пора.
– сказала я.

– Ну почему время летит так быстро?! Я ведь ждал вечера целую вечность!
– вздохнул Володя, сжав прутья.

– Ничего не попишешь! Если тебе ещё что-то нужно, то...

– Нет, нет! Спасибо! Анюта, чуть не забыл, возьми! Это тебе.
– сказал Володя, просовывая сквозь прутья скрученный в рулон альбомный лист.

Когда мы пришли в вожатскую и развернули рулон, то увидели пейзаж, нарисованный акварелью. Я невольно ахнула.

– Это он сам! Его никто не учил. Вот бы отцу показать! Он ведь художник.
– с гордостью сказала Анюта, а потом добавила, - Только я не думаю, что стоит это делать. Как я ему это объясню...
– вздохнула она.

А я с горечью подумала, сколько таких вот талантливых ребят-сирот по нашим детдомам. И никто не поможет этим талантам развиться в настоящих художников.

Глава 7

Незаметно подкралась суббота - Родительский день. Приехали мамы и папы, бабушки и дедушки, старшие братья и сёстры. Я организовала порядок в игровой и комнате отдыха, чтобы ребята могли пообщаться с родителями.

Мне было приятно видеть, как Анюта радостно встретила своих родителей. Мне они тоже сразу понравились. Мама - полная женщина лет сорока пяти с добрым лицом и ямочками на щеках. Папа - седеющий статный мужчина тех же лет с аккуратной бородкой. Его лицо, внешность, располагали к себе. Он пошёл ко мне и сказал:

– Наша девочка не совсем обычный ребенок. Вы знаете, что она удочерена?

– Знаю. Мне об этом рассказала сама Анюта.

– У нас погибла дочь. Мы с женой решили, что самый верный способ пережить это горе - сделать счастливым ребёнка-сироту. Отдать ему нашу родительскую любовь и заботу. Бог послал нам Анюту...
– мужчина сделал глубокий вздох, подавляя слёзы.

– Она хорошая, добрая девочка.
– сказала я, давая ему возможность взять себя в руки. Я была растрогана его рассказом и предложила: -А хотите, я покажу вам, как устроилась Анюта.

Отец с радостью согласился, позвал жену и дочку, и мы поднялись в комнату девочек. Анюта с радостью показывала, где и что у неё находится. Вдруг отец взял рисунок Володи, внимательно посмотрел на него, и спросил:

– Это ты нарисовала?

Анюта смутилась и молча покачала головой.

– Нет? Тогда кто тебе подарил такой замечательный пейзаж?

Окончательно смутившись, Анюта посмотрела на меня, потом на маму, и опустила взгляд. Отца удивило такое поведение девочки.

– Вам понравился этот рисунок?
– спросила я, чтобы разрядить обстановку.

– Весьма и весьма недурно! Я сам художник и могу дать этой работе адекватную оценку. Тут виден природный талант, удивительное ощущение цвета, которому невозможно научиться. Это, как музыкальный слух: или он есть, или нет. По правде говоря, я лишь однажды встречал подобного самородка, но очень давно ничего о нём не слышал. По слухам, он погиб вместе с женой. Поэтому меня и удивила эта работа. Только я не понимаю, почему Анюта молчит.

– Анечка, придётся всё рассказать.
– сказала я.

Анюта, запинаясь и смущаясь, рассказала о Володе. Она не стала скрывать, что именно из-за него напросилась в этот лагерь. Рассказала об их дружбе, о побеге, о том, как я помогла организовывать им встречи. Отец слушал молча, лишь изредко, задумчиво, поглаживая свою ухоженную бородку. Мама тоже слушала молча, иногда удивленно вскидывая брови.

Наконец Анюта закончила свой рассказ. Родители не спешили с ответом. Было видно, что они переваривают полученную иформацию. Потом мама положила руку на плечо отцу и спросила: