Чтение онлайн

2.

Князь открыл глаза, помня себя на поляне, в окружении предателей, в состоянии беспомощном и жалком, в ожидании смерти. Бесславной и мучительной.

Он лежал, и над ним был низкий неровный потолок, скорее даже это была уходящая под наклоном вверх стена пещеры. Вокруг было темно, но где-то тлел небольшой костерок, отблески которого и позволяли что-то разглядеть.

Ирислав повернулся, тут же получив крайне болезненное напоминание о ране в животе. Но ещё больнее было крушение надежды - он подумал было, что кто-то из верных ему дружинников уцелел... увы. Фигура у костра была слишком стройна и изящна.

– Женщина?
– даже невольно выплеснул удивление вслух.

– Ваша Светлость?
– отозвался мелодичный голос.
– Я отлучусь ненадолго за целителем. Постарайтесь поспать.

Князь хотел сказать ей, что в этой глуши и в такое время она нипочём не найдёт целителя, а спать трое-четверо суток напролёт можно только вечным сном, к которому он не торопится, и вообще, за это время можно до его замка добраться, и именно так и стоит поступить.

Но едва он открыл рот, как она влила ему сонное зелье.

– Выдеру!
– зло подумал Ирислав, проваливаясь в сон.
– Озолочу. И выдеру. Как ни странно, но загадочная женщина вернулась на рассвете, и вместе с ней - молодой парень с медальоном целителя на груди. У парня были завязаны глаза и связаны руки. Князь молча наблюдал, женщина же разрезала верёвку на руках молодого целителя и поинтересовалась:

– С завязанными глазами лечить можешь? Или развязать тебе глаза... и потом выколоть?

– М-могу, - скорее недовольно, нежели испуганно отозвался целитель.

Женщина подвела его к Ириславу, взяла руки целителя и положила на рану. Тот дёрнулся от прикосновения к рукам, а затем начал лечить - князь почувствовал, что в его тело, прямо в рану воткнули сотни иголок. Негромко зашипел, сдерживая крик, и закусил кожаный манжет куртки.

– Всё, - наконец сообщил целитель, устало откидываясь назад.
– Вставать можно не раньше, чем через сутки. Теперь Вы меня убьёте?
– последний вопрос адресован женщине, и князь невольно напрягается - смотреть на убийство честно спасавшего его целителя он не будет. На всякий случай берётся за нож. Меч лежит рядом, но вряд ли у него хватит сил даже чтобы просто поднять...

– Нет, - почти мягко, хоть и немного раздражённо отзывается женщина.
– Я тебя награжу и отправлю обратно!

Но достаёт кинжал. Что за?! Сделать ничего князь не успевает - она отрезает кусок рубашки целителя, щедро высыпает туда почти половину содержимого княжеского кошеля, завязывает в узелок и самолично крепит на пояс.

Поднимает с колен, положив руку на плечо, и ведёт к выходу. Ирислав настороженно прислушивается, но, похоже, она и в самом деле сажает его на лошадь и куда-то ту уводит.

Князь же снова проваливается в беспокойный, но всё же приносящий отдых и некоторое облегчение сон.

Просыпается днём. Восхитительно пахнет жареным мясом, и женщина, как-то угадав, что он проснулся, ставит перед ним два огромных листа лопуха с только что запечёным зайцем.

– Спасибо, - буркает князь и, несмотря на идущую кругом голову и танцующие в глазах искры, встаёт. Рана напоминает о себе тупой, тянущей болью, словно прошло уже две-три недели: достаточно, чтобы стянуться, но далеко от того, чтобы совсем о ней забыть. Целители не всесильны, и этот, вероятно, был не в первой десятке, иначе что бы он делал в этой глуши? Впрочем, как знать, где эта загадочная дама его раздобыла? В любом случае, князь ей обязан, ей и её сотоварищам, пробираясь к выходу из пещеры он уверен, что найдёт снаружи как минимум одного мужчину. Хоть и идёт он по нужде, ну так это прекрасный повод для разведки! Но там только его конь - рассёдланный, привязанный за повод к дереву в некотором отдалении от входа.

– Кто ты?
– спрашивает он, вернувшись и приступая к еде.

– Лаис, - охотно отзывается она.

Лицо женщины закрыто полумаской, но то, что доступно взгляду, этот самый взгляд услаждает и завораживает. Начиная от фигуры - тонкая, грациозная, как тетива лука, и заканчивая губами. На неё хотелось смотреть, не отрываясь. Впрочем, возможно это лишь реакция организма на то, что он выжил.

– Кто тебе помогает, Лаис?
– спрашивает Ирислав.

– Ваш конь, княже, - губы чуть изгибаются в улыбке.

Он чуть морщится на такую очевидную ложь - да он тяжелее этой загадочной незнакомки раза в два, она бы и метр не протащила по земле его бездыханное тело, не говоря уже о том, чтобы погрузить на коня. Да и лука при ней невидно, как бы она подстрелила зайца? Но не допрашивать же свою спасительницу. Ну или, по крайней мере, не сейчас ведь?

– Почему ты меня спасла?
– интересуется он. Ожидает обычные, ничего не значащие заверения в преданности, но не тут-то было.

– Мне кое-что от Вас нужно, - мурлыкает девушка.

– Денег?
– с готовностью спрашивает князь.

– Нет, - в прорезях маски сверкают зелёные глаза.

– Власти?
– уже кислее спрашивает Ирислав.

Снова нет. Она отложила еду и, кажется, развлекается. По крайней мере, губы подрагивают в усмешке.

– Жениться?
– мрачно предполагает князь. Недавняя затея с женитьбой, чуть не закончившаяся его гибелью, привела и так не горевшему особым желанием князю стойкое отвращение. Отравить его без ведома потенциального тестя вряд ли бы смогли...

– Нет!
– уже откровенно смеётся она.

– Тогда что?
– невольно улыбается, погладив бороду.

– Не сейчас. Потом.

Быть должным Ирислав не любил, тем более быть должным неизвестно что, так что, несмотря на испытываемую благодарность и пленяющее очарование незнакомки обещать ничего не стал.

– Кто такая Златка?
– полюбопытствовала тем временем его спасительница.

– Красавица, - отозвался Ирислав.
– Купеческая дочка.

– И что с ней случилось? Она покончила с собой от позора?

Князь удивлённо уставился на Лаис - странное имя, как и она сама.

– Жива, здорова и даже вышла замуж.

– А в чём тогда была претензия малыша?
– усмехается женщина.
– Право первой ночи прошло мимо?

– Вероятно, - передёрнул плечами мужчина, и тут же поморщился от боли.
– Думаю, это просто повод, за который он зацепился. Честно признаться, она не была девицей, когда пришла ко мне, так что право первой ночи прошло и мимо меня тоже.

На мгновение ему чудится лёгкое, почти невесомое, но насмешливое то ли осуждение, то ли удивление, словно упрёк в неразборчивости. Не из-за Златки. Вообще. Это злит.