Чтение онлайн

— Мистер Колл, — сухо сказал адвокат, — сорок из этих восьмидесяти пойдут в карман судьи. Вы же понимаете, насколько все серьезно? Ваша жадность окажет вам плохую услугу.

Чтобы иметь возможность заплатить адвокату, Колл совершил два вооруженных ограбления и одно похищение, после чего сдался полиции в Восточном округе.

Идея Сэма Лейбовица была проста. Суть показаний всех свидетелей сводилась примерно к следующему: кто-то, сидевший за рулем черного «Паккарда», открыл огонь из автомата и попал в детей. Ни один очевидец не мог точно рассмотреть человека за рулем, потому что шла стрельба и все находились в укрытиях. Имя Винсента Колла фигурировало в оперативной информации, полученной полицейскими от своих осведомителей, каковая не может быть использована в качестве доказательств на суде. Прохаживаясь по залу, элегантный, одетый в смокинг с галстуком-бабочкой, адвокат с апломбом рассуждал:

— Итак, не имеется ни единого доказательства, способного подтвердить присутствие моего подзащитного на 107-й Восточной улице 12 июля в промежутке от четырнадцати ноль-ноль до четырнадцати пятнадцати. Напротив, ваша честь, имеются доказательства, прямо опровергающие данное утверждение. 12 июля в период с половины второго до пятнадцати ноль-ноль мой подзащитный находился в борделе на 101-й улице. {Среди присутствовавших в зале раздались отдельные смешки.) Мне стоило большого труда найти эту… гм, мисс, которая его принимала и уж тем более убедить ее выступить в суде. Но, дамы и господа, чего не сделаешь ради истины, которая, в чем я лично не сомневаюсь, будет установлена. И еще один факт, имеющий, в принципе, второстепенное значение: в собственности моего подзащитного действительно находится автомобиль «Паккард», но не черного, а темно-синего цвета. На всякий случай напоминаю, что в Нью-Йорке около тридцати тысяч «Паккардов». Прошу высокий суд учесть также тот факт, что мой подзащитный добровольно сдался властям с целью защиты своего имени от ложных обвинений. Да, мистер Колл ведет аморальный образ жизни, но пока что уголовная ответственность за это не предусмотрена.

Оправдание Винсента Колла произвело эффект грома среди ясного неба. Он сразу стал знаменитым. При выходе из зала суда журналисты обступили Бешеного Пса плотной толпой и стали спрашивать о его дальнейших планах. «Я намерен жениться», — отвечал женоненавистник Колл. И он сдержал свое обещание. Его супругой стала Лотти Крайсбергер, хористка, подвизавшаяся в дешевых мюзиклах на Бродвее. Худенькая, вертлявая брюнетка, единственным достоинством которой было глупое смазливое личико, конечно же, не могла испытывать никаких нежных чувств к чудовищу, на чьей совести было почти пятьдесят загубленных жизней. Лотти купилась на деньги и славу Винсента Колла и сразу предупредила его, что ей нужно очень много. Не желая ни в чем отказывать своей «милашке», Винсент Колл решил сделать очередную долларовую выжимку из Оуни Маддена. Позвонив ему, он пригрозил прикончить его жену, если не получит сто тысяч долларов отступного. Взбешенный Оуни отправился в отель «Уолдорф» и заявил Лаки Лючано: «Чарли, не успел этот псих выйти из тюрьмы, как все начинается сначала». Претензии были вполне справедливы. Колл угрожал не только жизни жены Оуни Маддена, но и репутации короля гангстеров, который торжественно объявил его покойником. С трудом сдерживаясь Лаки ответил: «Я немедленно займусь этим, Оуни». Чтобы не быть голословным, он позвонил Лепке Бачелтеру в присутствии Маддена.

В Бруклине Лепке вызвал к себе Эйба Рильза, Багси Голдштейна, Фрэнка Хэппи Мойона, Альберта Анастасиа, Красавчика Гарри Питсбурга и Чарли Уоркмана.

— Мне надоело слушать про этого Колла, — прорычал шеф «Корпорации убийств», — даю вам три дня. Вы его найдете и убьете. Если нет, значит, вы ни черта не стоите. И цена вам будет — сто монет.

Через полтора часа началась новая большая охота. Почти сотни профессиональных убийц принимали участие в этой грандиозной операции. Гангстеры сверху до низу обшаривали каждый квартал.

Колла нашел Багси Сигел, который, несмотря свой высокий статус в Организации, никогда не отказывал себе в удовольствии кого-нибудь пристрелить. Проезжая по 95-й улице в еврейском гетто, он вдруг заметил Колла, вошедшего в телефонную будку. Багси приказал шоферу развернуться и притормозить возле будки. Сомнений не оставалось: это был Бешеный Пес собственной гнусной персоной. Весело мурлыкая под нос любовную песенку, Багси лязгнул затвором «томпсона» и вышел из машины. Колл ничего не замечал, что-то там оживленно обсуждая. Первую очередь Багси дал поверху, чтобы Бешеный Пес наложил в штаны. Когда пули раскрошили стекло над головой, Колл испуганно присел. Ощутив за спиной дыхание смерти, он потерял контроль над собой. Как слепой, обезумевший от ужаса, убийца бился в стены, не находя выхода. Про свой пистолет он совсем забыл. Достаточно насладившись этим зрелищем, Багси Сигел выпустил длинную очередь почти в упор. В голову и грудь Бешеного Пса попало двадцать пуль. Скорчившись, он затих на осколках битого стекла. Посвистывая, Багси неторопливо подошел к будке и прижал ствол автомата к лицу Колла. Медленно, плавно, растягивая удовольствие, он нажал на спусковой крючок. «Томпсон» коротко гаркнул. Последние восемь патронов, еще оставшиеся в магазине, превратили голову Винсента Колла в бесформенное кровавое месиво. Довольный собой, Багси Сигел сел в машину. Кивнул в сторону мертвеца и весело сказал:

— Ну, кто сможет назвать этот кусок падали Бешеным Псом?

— Никто не сможет, — подтвердил водитель.

Где-то далеко, на 97-й улице, пронзительно завывали полицейские сирены.

— Ладно, валим отсюда, — скомандовал Багси.

Нет необходимости говорить, что убийца Винсента Колла так и не был найден. Впрочем, полицейские не особенно старались его найти. На этот раз гангстеры, общественность и полиция имели единое мнение: Бешеный Пес Колл получил по заслугам.

1933 год выдался нелегким для преступного синдиката. Убытки и потери были неисчислимы. Все банды Америки дружно скинулись в избирательный фонд демократической партии. Собранная сумма достигла огромной по кризисным временам цифры — двадцать семь миллионов долларов. И все эти миллионы, что называется, вылетели в трубу. Франклин Делано Рузвельт, чей победоносный путь был проложен деньгами гангстеров и голосами гангстеров, показал себя хорошим политиком. А поскольку первым правилом хорошего политика является: «Забудь все, что обещал на выборах», новый президент отдал распоряжение немедленно навести порядок в Нью-Йорке. Судья Сэмюэль Сибэри, самый опасный враг синдиката, только того и ждал. Все лучезарные надежды гангстеров на абсолютную власть в стране развеялись как дым. Судья Сибэри сделал публичное заявление о том, что считает своей целью очистить Нью-Йорк от коррупции. От слов новоявленный апостол справедливости перешел к делу: начались повальные проверки банковских счетов чиновничьей и политической верхушки города… Специалист по политике, Фрэнк Костелло со знанием дела объяснял друзьям:

— Этот тип просто кривляется, чтобы привлечь к себе внимание. Очистить Нью-Йорк от коррупции! Madonna! Это все равно, что пытаться отскоблить ниггера добела. Идея почище, чем «сухой закон». Может, у Сибэри с Уолстедом была одна и та же мамаша? Но два дурака в одной семье — это уже слишком. Тут все дело в политике. Этот придурок Сибэри считает, что судейское кресло стало слишком маленьким для его толстой ж…

— В губернаторы метит, — презрительно процедил Чарли, — они с Рузвельтом неплохо спелись.

Тем временем Сибэри принялся вытрясать показания из мэра Нью-Йорка Джеймса Уолкера, которого Чарли Луканиа называл «мой добрый, славный друг». Нацелив на испуганного чиновника остро отточенный кончик карандаша, судья грозно спрашивал: «Я требую, чтобы вы объяснили мне, каким образом в условиях страшного кризиса, когда весь американский народ бедствует и нищает, на вашем банковском счету постоянно прибавляются нули?»

Не дожидаясь ареста, Джеймс Уолкер подал в отставку и удрал в Европу вместе со своей любовницей, хорошенькой стриптизершей Бетти Комптон. 31 марта на пост мэра Нью-Йорка заступил Фиорелло Ла Гардиа. Пухленький коротышка, по виду очень похожий на пивной бочонок объемом примерно 45 галлонов, он, несмотря на солидный возраст, разговаривал тонким, чуть писклявым голосом. Свое первое распоряжение Ла Гардиа пропищал, барабаня по столу маленьким кулачком:

— Арестуйте немедленно всех этих мерзавцев!

Демонстрируя свою решимость вести непримиримую борьбу с гангстерами, Ла Гардиа собрал большую толпу журналистов, напялил на плешивую голову шахтерскую каску, взял в руки кайло и отправился прямо на Бродвей. По свидетельству представителей прессы, мэр всю дорогу твердил: «Я им покажу! Я всем им сейчас покажу!»

Газетчики были жутко заинтригованы. Преисполненный боевого духа, на Бродвее Ла Гардиа ворвался в первый же бар, попавшийся ему на глаза. Надо думать, бармену редко приходилось наблюдать такое нашествие. Впереди всех, воинственно размахивая кайлом, семенил толстенький коротышка. За ним, тяжело громыхая каблуками ботинок, неслись четверо здоровенных телохранителей. Вслед за «гориллами» бежало с пол сотни типов с фотоаппаратами. И замыкали колонну праздные зеваки, всегда готовые присоединиться к любой толпе.

Возглавлявший процессию толстяк метеором пронесся через весь зал и подбежал к стоявшим в углу игровым автоматам — «одноруким бандитам».

«Смотрите, смотрите, это же мэр Ла Гардиа!» — восторженно восклицали посетители, уверенные, что сейчас воочию увидят нечто интересное. Так оно и было. Под сверкание фотовспышек мэр как следует размахнулся и шарахнул кайлом по одному из автоматов. С жалобным звоном лопнуло стекло. Все лампочки разом погасли. Внутри автомата затрещали разряды коротких замыканий. Искры полетели во все стороны. Поверженный «однорукий бандит» внезапно звякнул и стал выплевывать из щелей потоки жвачек, леденцов и мятных конфет. Корреспонденты старались вовсю. Сверкание вспышек напоминало залповый огонь зенитно-артиллерийского полка. Да, это была настоящая сенсация! Мистер Ла Гардиа не обманул возлагавшихся на него надежд. Все были довольны, за исключением бармена, который головой отвечал за эти пять автоматов. «Эй, что вы делаете?!» — жалобно кричал он. Один из телохранителей поднес к его носу огромный кулачище: «Не суйся, парень. Ты мешаешь мэру!» Вдребезги расколотив все автоматы, Ла Гардиа снял каску, утер обильный пот и придвинулся ближе к лесу микрофонов.