Чтение онлайн

— Да, они там, в Америке, наделали немало глупостей. Ладно, — Лючано перешел на деловой тон, — завтра мы с черномазым вылетаем в Гонконг. Дальше твое дело, Мейер. Устроишь так, чтобы наш общий друг Генри Анслингер узнал, что пуэрториканец везет партию героина для Вито Дженовезе. Информацию о подпольной сети сбыта в Нью-Йорк я ему передам. И знаешь, что я думаю? Будет лучше, если потом этот парень куда-нибудь исчезнет. О’кей?

Мейер Лански утвердительно кивнул.

Сообщение информационного агентства Ассошиэйтед Пресс. Нью-Йорк, 25 июля 1956 года.

«Сегодня агенты таможенной службы США провели очередную специальную операцию в нью-йоркском порту. Благодаря бдительности и отлаженному взаимодействию ФБН и Федерального таможенного комитета была предотвращена попытка ввоза в страну крупной партии героина. Больше тридцати килограммов наркотика изъято у наркокурьера, являющегося эмигрантом из Пуэрто-Рико. Героин был обнаружен при осмотре багажа в чемодане с двойным дном. Взятый с поличным наркокурьер в настоящее время находится в тюрьме Синг-Синг. Ведется следствие».

Суд без колебаний приговорил Нельсона Кантеллопса к пятнадцати годам лишения свободы. И тогда пуэрториканец потребовал встречи с офицерами ФБН.

— На суде я молчал, — заявил Кантеллопс, — потому что надеялся, что эти сволочи, мои партнеры по бизнесу, выручат меня. Дурак я был, что надеялся. Они бросили меня гнить в тюрьме. Послушайте, у меня есть для вас первоклассная информация, — в подтверждение своих слов пушер поднял вверх большой палец. — Но взамен я хочу выйти на свободу. Я даю слово, что сразу же уеду из страны и больше никогда не вернусь.

Сотрудники бюро скептически усмехались.

— Вот что, парень. Ты сначала хотя бы в общих чертах расскажи, какая у тебя есть информация, и, если она действительно стоящая, можешь считать, что заключил с нами сделку.

— Хорошо, я скажу, для кого доставлял порошок. — Кантеллопс назвал имена четверых капо из семьи Дженовезе. Офицеры сразу навострили ушки.

— Ты что, в самом деле передавал этим людям наркотики?

Кантеллопс пренебрежительно усмехнулся:

— Вы считаете их крутыми боссами? Ну, начальники, здесь вы здорово ошибаетесь. Пару раз я обсуждал дела с самым что ни на есть крутым боссом.

— Имя! — нетерпеливо потребовали офицеры.

— Вито Дженовезе.

— Эй, парень, а ты не врешь?

— Я спасаю свою задницу, начальник, значит, должен играть честно.

— Ну, о чем вы говорили?

— О делах, — отрезал Кантеллопс, — а еще о бабах. Помню, Вито сказал, что его жена большая сука…

— Эти дела касались наркотиков?

— Слова больше не скажу, пока не подпишем бумажку!

— О’кей, парень. Спокойно.

Когда по всем правилам был заполнен бланк по форме 137 и завизирован начальником Нью-Йоркского департамента, Кантеллопс стал рассказывать:

— Вито обсуждал с Орменто и Пламмери распространение наркотиков в Восточном Гарлеме. Я присутствовал при этом разговоре, потому что должен был получить расчет за доставленную партию товара и заказ на новую.

— Так, еще! — жадно спрашивали офицеры.

— Однажды я был в машине с тремя людьми из семьи Дженовезе. К нам подошел Вито и сказал, чтобы мы везли товар в Бронкс, потому что там «засуха».

— Ты готов свидетельствовать об этом в суде под присягой?

— Да, синьор.

Благодаря показаниям Кантеллопса были арестованы Вито Дженовезе и двадцать три человека из семьи, замешанные в торговле наркотиками. Дон Вито был просто в шоке: не успел он отделаться от преследований со стороны комиссии Маклеллана, как случились новые неприятности. Навестить его в тюрьме Райкерз-Айленд приехал сам Генри Анслингер.

— Ну, Вито, на этот раз ты действительно влип! — с нескрываемым злорадством заявил шеф ФБН. Дженовезе посмотрел на Анслингера ничего не выражающим, пустым взглядом и повернулся к нему спиной.

Адвокаты дона Вито приложили все усилия, чтобы отсрочить начало процесса. Юридическая волокита растянулась почти на год. При посредничестве друзей из полиции Дженовезе предложил Кантеллопсу семьдесят тысяч долларов отступного. Но тот отказался взять деньги.

— Тут что-то не так, — недоумевал дон Вито. Однако разбираться уже не было времени.

В марте 1959 года начался судебный процесс. Дженовезе был признан виновным в преступном сговоре с целью сбыта наркотиков и приговорен к тридцати годам лишения свободы [49] . Нельсон Кантеллопс был освобожден от уголовной ответственности. Выйдя из зала суда, он сразу же сел на пароход, идущий в Нассау. По прибытии на Багамские острова Кантеллопс неожиданно исчез. Больше его никто никогда не видел.

С устранением Дженовезе мафия вступила в период хаоса. Как и рассчитывал Лаки Лючано, растерянные боссы один за другим стали обращаться к нему за советами, как жить дальше. Только он один своим авторитетом мог уберечь Организацию от развала. А развал между тем шел полным ходом. Некие братья Галло подняли вооруженный мятеж в семье Профачи, пытаясь захватить власть. Вновь, как в тридцатые годы, Манхэттен стал зоной ожесточенных уличных сражений. Гремели взрывы и автоматные очереди, лилась кровь, и даже Комиссия донов не могла остановить эту бойню.

Одним коварным, подлым ударом Лаки Лючано вернул себе главенство над преступным миром и контроль за международной торговлей наркотиками. Мейер Лански тоже вздохнул с облегчением: Дженовезе активно вторгался в игорные империи Лас-Вегаса и Рино. Прежде чем его упрятали, он все же успел отхватить себе жирный кусок. Теперь в глазах боссов коза ностры Лаки Лючано оставался единственным кандидатом на трон капо ди тутти капи. А Мейер Лански начал с того, что вытеснил людей Дженовезе из Лас-Вегаса. При этом оба искренне считали себя людьми чести, хотя им было не впервой подставлять своих коллег по ремеслу.

— Восемнадцать миллионов долларов, Чарли! — с отчаянием воскликнул Мейер Лански. — Восемнадцать! Когда я удирал оттуда во всю прыть, не думал об этом. А в самолете вспомнил.

— Твой сын Джек остался в Гаване. Он присмотрит за этими деньгами, — успокоил Лаки.

— Но, боже мой, как быстро все перевернулось! Еще утром в городе был порядок, а в полдень уже пришли красные, и начался бардак.