Ламбада по-фински
Шрифт:
– Но ведь ситуацию можно исправить? Наверняка у Менатепа есть план.
– Теоретически можно, даже не вкладывая 20 миллиардов. Просто надо разорвать порочный круг обязательств перед другими предприятиями, убрать присоски, ввести внешнее управление – оно сделает бухгалтерию прозрачной. Я говорю «просто», но понимаю, что это и есть самое сложное в этом деле.
– А разве внешнее управление не подразумевает банкротство?
– Предприятие уже банкрот. А внешнее управление – единственный способ попытаться изменить ситуацию в лучшую сторону. Роль генерального директора обесценилась до нуля. Нынешний уволился, предыдущий убит.
Я старался не упустить ничего важного из речи собеседника. Он говорил об обесценивании конкретной должности. Я же представлял себе ничтожно малую ценность государства, которое вешает себе ярмо на шею в виде искусственно созданных долгов и сполна оплачивает зарождение отчужденной, частной собственности. Идеологические штампы, фразеологизмы: «звериный оскал капитализма», «ничего личного». С этим мы будем жить. Или пытаться выжить. У кого как получится.
Мы покидали безлюдный город – комбинат и направлялись туда, где теплилась жизнь, где жили бывшие сотрудники огромного предприятия. В новый жилой район на правом берегу Ангары. Я назвал это «выходом в люди». Город живописно вписался в таежный ландшафт, оставив в каждом микрорайоне нетронутый кусочек тайги. Проект рождался в городе на Неве молодой креативной командой, устремленной в космическое будущее. Мне тоже когда-то грезилось и мечталось. И будущее представлялось удивительным и светлым, с открытой душой и ясным взором из космоса.
Вскоре я испытал неожиданное и приятное чувство от общения с незнакомыми мне людьми – жителями правобережья. Привлекательный на внешний вид микрорайон, многоэтажки под стать столичным. Просторные квартиры с хорошим ремонтом. В одной из таких квартир нас ждал накрытый стол с таежными дарами и блюдами местной кухни. Я вспомнил про оставленную на конспиративной квартире ногу косули. Здесь также присутствовало мясо «дикой козы», как ее часто называют местные, но явно под другим соусом. И такое же вкусное. Тайга кормит людей. Всех, без исключения. Но сколь долго она будет матерью-кормилицей для них – никому неизвестно.
Нас принимали супруги Андрей и Анастасия, старожилы из первой волны строителей. Инженеры. Те самые ленинградцы, которые по чертежам проектного института разбивали площадку под строительство города и вбивали первую сваю в фундамент первого жилого дома. Тогда они были просто молодыми людьми комсомольского возраста, теперь же – молодые пенсионеры.
– Много лет назад мы сорвались с насиженного места, почти из центра Питера, и улетели вслед за своей мечтой. Тогда о таких стройках многие мечтали. Правда, не все решались. А мы рискнули и были весьма довольны романтикой новой среды обитания. Да, да. Именно средой обитания. Потому что здесь зарождалось сообщество единомышленников и энтузиастов, несмотря на то, что это были люди разных профессий и взглядов. Мы все гордились своим городом, комбинатом. Гордились достижениями, уникальным расположением и природными богатствами. Мы были едины, приветливы и дружелюбны. Жили в согласии, помогали друг другу. А сейчас живем по волчьим законам. По-другому не получается. Люди увязли в долгах. Выкручиваются, как могут. Многие думают об отъезде. Но на переселение тоже деньги нужны. Продать квартиру – целая проблема.
– У вас здесь шикарные квартиры. Не по-провинциальному хороши, – не удержался я от комплимента.
– Да, шикарные. А вы знаете, сколько они сейчас стоят? – продолжал Андрей: – Я за свою четырехкомнатную и двушку не смогу купить на большой земле. Я не говорю про Москву и Питер. Я – про обычные небольшие города, такие как наш.
– По долгам мы в числе первых, – вступил в разговор Валерий Петрович, – Одни от безысходности продают недвижимость за бесценок, другие продолжают занимать, не имея возможности вернуть долг. Это сильно ухудшает криминальную ситуацию в городе. Сразу же появились «специалисты» по возврату денег. Выросло число тяжких преступлений и заказных убийств.
– Мы не хотим покидать Усть-Илимск. Прикипели душой и сердцем. Он же родной, нашими трудами выстроенный, – вздохнул Андрей:
– И таких патриотов как мы здесь много. Людям надо вернуть зарплату и надежду. Трудности переживем.
Настрой Анастасии был менее оптимистичным. Она не смогла скрыть своего разочарования:
– Патриоты, конечно же, есть. Только их с каждым днем становится все меньше. Люди не железные, не выдерживают. У всех семьи. Кормить же их надо.
В гостях хорошо, когда тебя ждут. Наши собеседники говорили не только о проблемах текущего времени, они охотно вспоминали эпоху сотворения Усть-Илимска, рассказывали забавные истории из жизни комсомольской стройки. Прошлое лучами нечаянной радости озаряло беспросветный грядущий день. Такие встречи запоминаются. От воспоминаний становится светло на душе. Запомнил и я эту встречу с удивительно открытыми и добродушными людьми.
И вот, наконец, я снова один. В небольшом, но чистом номере местной гостиницы. Один на один со своими мыслями и мегабайтами информации, которую, как добытую ископаемую руду, еще предстоит разбить на фракции и отфильтровать. Мыслям тесно в голове, но не все из них я положу на бумагу. Кое-что под грифом «совершенно секретно» придется сохранить на жестком диске своего серого вещества. Лишь бы память не подвела.
За окном давно уже ночь. Я закрываю блокнот, кладу ручку в карман, чтобы не оставить в номере. Время отмеряет неслышные шаги нового дня. От окна не хочется уходить. В десяти метрах от здания тайга. Я погружаюсь в сон. Спать осталось немного. С утра пораньше за мной приедут. И – снова в путь. Куда теперь? В Братск или… Или, или, или, Илим…
Меня разбудил звонок телефона. Дежурный по гостинице сработал будильником. У него, как выяснилось позже, была еще и другая задача – стеречь мой сон. Он же сообщил мне о прибытии гостей, которых я ждал – моих знакомых из «девятки». К этому времени я уже успел проснуться и встречал гостей с настроем неутомимого путешественника.
– Доброе утро!
Мы обменялись приветствиями, как только гости переступили порог моего номера. Я с нетерпением ждал приглашения отправиться по ангарскому коридору в знаменитый Братск, название которого никак не соотносилось с действительностью. Разве что в одном значении – «братоубийственный». Не знаю, по каким законам рождаются мысли в голове, но то, что я услышал далее, подтвердило мою неутешительную сентенцию.
– К нашему сожалению, поездка в Братск отменяется, – огласил неожиданное решение Валерий Петрович и далее пояснил:
– Не безопасно там сегодня. Есть данные о начале серьезной разборки между бандитами. Дождались: началась большая битва за металл. На кону БРАЗ (Братский алюминиевый завод). Директора предприятия убили в Подмосковье. А здесь, вдогонку, только что убрали смотрящего. Лезть под перекрестный огонь – самоубийство. Стрелять будут на поражение – в этом я не сомневаюсь. Сергей Валентинович в курсе событий. Мы обсуждали с ним ваше дальнейшее пребывание. Задерживать вас здесь, несмотря на такое желание, мы не можем. Зато обязаны вернуть в целостности и сохранности. До самолета еще есть время, так что приглашаем на завтрак. Уж не откажите.
– Не откажу. Извольте, – ответил я со вздохом, понимая, что достиг конечной точки маршрута. Валерий Петрович прав. Из меня получится неплохая мишень, окажись я на линии противостояния. Нет человека, нет проблемы. Я также понимал, что моим товарищам предстоит нелегкая работа с риском для жизни. И, скорее всего, бойцы «девятки» уже заняли позиции на подступах к «горячему цеху», в котором очередную страницу новейшей истории участники события напишут каленым металлом. А мне нужно возвращаться, чтобы сделать свою работу – закончить расследование и обнародовать факты преступной деятельности группы высокопоставленных лиц.
– Вынужден с вами попрощаться. Приезжайте к нам, когда все успокоится. Удачи!
Прощание было кратким и выразительным. Рука начальника «девятки» до боли сжала мою руку. И тут же ее выпустила.
И моя благодарность была такой же краткой, в одно слово: «Спасибо!». У каждого из нас была своя работа. Но мы делали одно общее дело. По крайней мере, мне так казалось.
«Кукурузник» оторвался от земли. Я еще раз полюбовался гармоничным соединением цивилизации в виде уютного аэропорта и таежного бесконечья, обступившего взлетную полосу. Как финальный аккорд прозвучали слова из песни Александры Пахмутовой «Письмо на Усть – Илим»: