Чтение онлайн

Робли вскинул тонкие брови.

– О, вы не говорили бы так, если бы знали меня лучше! Я выиграл четыре дуэли и дважды сражался с вампирами! Я капитан драгун и… Но хватит обо мне. Давайте лучше говорить о вас. Например, о том, что очень для меня важно: связали ли вы уже свою судьбу с кем-нибудь?

Скёрл бросила на юношу быстрый взгляд.

– Наверное, я не совсем поняла вас, – начала она, хотя, конечно, прекрасно поняла все. И подумала: Робли очарователен, красив и галантен, и в легком флирте с ним нет никакого предательства. Таким образом – сказала она самой себе – я просто лучше узнаю социологию этого странного общества.

– Я имею в виду вот что… – Робли легко коснулся ее плеча. – Свободны ли вы принимать решения без чьего-либо совета?

– Разумеется! Я сама ведаю» всеми своими делами!

Робли улыбнулся.

– Вы – девушка из другого мира и, тем не менее, обладаете такой удивительной внешностью я таким обаянием, описать которые мне даже невозможно…

– Да, я экзотична, – легко призналась Скёрл. – И всю жизнь пытаюсь разгадывать мучительные тайны неведомого. – Они одновременно улыбнулись друг другу, и Робли уже протянул к ней руку, как вдруг весь передернулся и, не отрываясь, уставился на книжные полки. Скёрл показалось, что она слышит какой-то неясный тихий звук. Обернувшись и оглядев библиотеку, девушка медленно стала вытаскивать из-за пояса пистолет, взятый по упорному настоянию Майхака.

– Что такое? – быстрым полушепотом спросила она.

– Иногда за стенами есть тайные ходы, – ответил Робли, по-прежнему не отрывая глаз от полок. – Здесь, скорее всего, тоже, хотя Сомар и считается безопасным местом. Но ни в чем нельзя быть уверенным, вампиры подобны паукам: стоит зазеваться, и ты пропал. Они животные бессердечные, так что нам лучше присоединиться к остальным, пока не поздно.

На следующий день Майхака и Джейро вызвали в Коллоквари для консультации с Морлоком и еще парой судей. По словам Адриана, это означало, что судьи восприняли дело Азрубала крайне серьезно. Ничем не занятая Скёрл отправилась гулять по бульварам. Через час девушка зашла перекусить в кафе на краю площади Гамбойе, куда буквально через пару минут зашел и Робли Иммир.

– Я вижу, вы скучаете в одиночестве, и решил присоединиться к вам, чтобы продолжить наш вчерашний разговор, прерванный скрипом старого дерева, – улыбнулся молодой офицер.

– Это было больше, чем скрип, – усмехнулась девушка. – Белый вампир принял нас за свой обед.

Робли поперхнулся.

– Может быть, и так, хотя я не склонен так думать. В Сомаре пока что было безопасно, поскольку рядом только обитаемые дворцы.

– Но почему же вы не истребите их раз и навсегда? Если б такое происходило на Галингейле, то мы знали бы, как покончить с этим делом.

– Мы посылали карательные экспедиции, но, попадая в склепы, все, естественно» становятся кране уязвимы, там начинаются галлюцинации, расставлены хитрые ловушки, и наши отряды полностью теряют боеспособность.

– А ваш Фундамант – какова его роль?

Робли поморщился и быстро оглянулся.

– Об этом не нужно говорить, это выходит за рамки приличного разговора. Надо сказать, что это место вообще не принято замечать.

– Но за моим вопросом не кроется никакой вульгарности – просто любопытство. Может быть, мы с вами посетим его и увидим все собственными глазами?

Робли был откровенно изумлен и с недоумением уставился на далекие зеленые купола за рекой.

– Такая мысль никогда даже не приходила мне в голову, но, думаю, помешать этому желанию ничто не может. Вход туда расположен как раз напротив Эспланады, что весьма удобно.

– Удобно – для чего? Скажите же мне, Робли, ведь вы этим на что-то намекаете, чего я не знаю, и потому я сгораю от любопытства.

– Хорошо. Для начала я должен сказать вам вот что: один из каждой пары сотен сейшани уподобляется лотерее, если можно так выразиться. По мере того, как он растет, он начинает отличаться от остальных сейшани и становится так называемым гричкином. Он уродлив, толст, лыс, его нос нависает над крошечным ротиком и… словом, есть еще много отличий. Но самое важное заключается в том, что у него появляется способность мыслить, выполнять сложную работу и руководить простыми сейшани. Практически в каждом семействе у нас есть такие гричкины в качестве мажордомов. Я думаю, что именно эти гричкины и контролируют процесс, происходящий в Фундаманте без вмешательства со стороны роумов, которые не хотят иметь ничего общего с этим местом. Гричкины занимаются всеми неприятными вопросами домохозяйства, а именно… Дело в том, что с возрастом сейшани становятся абсолютно бессмысленными, медлительными, безобразно толстыми, кожа у них желтеет, волосы выпадают. И тогда в предрассветные часы, когда все роумы спят, гричкины отводят использованных сейшани в Фундамант, где их разрезают на части в специальных камерах, и в процессе обработки превращают в полужидкую массу. Так вот, когда умирает роум, считается, что он ушел в прекрасный город за облаками. Эту сказку мы рассказываем нашим детям, когда они спрашивают, куда вдруг внезапно исчез какой-нибудь их знакомый или родственник. Но правда заключатся в том, что… и роумов точно также относят в Фундамант и точно так же разрезают на куски… и варят в общем котле. – Робли безрадостно рассмеялся. – Теперь вы знаете столько же, сколько и я. Ну, а если вы и теперь захотите взглянуть на этот процесс своими глазами, прошу вас, нам никто не воспрепятствует, дорога открыта. Но, уверяю вас, зрелище малоинтересное.

– А меня не могут тоже запихнуть в это варево?

– Не думаю. На вас просто не обратят внимания. Гричкины спокойны и рассудительны, как и остальные сейшани. Так мы идем в Фундамант или нет? Говорят еще, что и запах там не из приятных…

Скёрл посмотрела на зелень куполов за Скейном.

– Может быть, и сходим, но в другой раз. Не сейчас.

– Звучит разумно, особенно, если учесть, что у меня есть для вас перспективы более интересные. – Робли снял шляпу и отложил ее в сторону. – Вы готовы рискнуть и выслушать меня?

– Ну, поскольку других дел все равно нет… – согласилась Скёрл.

– Прекрасно! Таким образом, я убеждаюсь, что помимо красоты у вас есть еще и восприимчивый ум.

– Да, я слушаю, слушаю!

Робли важно кивнул, словно Скёрл изрекла мысль неслыханной глубины.

– Я подойду к делу не прямо. Ведь вы знаете, что образ жизни роумов весьма отличается от образа жизни всех остальных существ.

– Да. Видно невооруженным глазом.

– Но вы еще не знаете, что наши эстетические воззрения крайне утонченны. Этой утонченности от нас ждут с рождения, мы растем в постоянных тренировках эстетического чувства, используя для этого все отделы мозга в полную силу. Некоторые становятся телепатами, другие развивают в себе не шесть, а целых девять чувств… Словом, сознание и восприятие прекрасного отточено до филигранности. У меня, например, достигнут сейчас относительно высокий уровень восприятия, и мне хотелось бы поделиться некоторыми из моих прозрений с вами.

– Не утруждайте себя, – покачала головой Скёрл. – Ведь вам, вероятно, придется пользоваться словами, которых я не смогу понять.

– Да, но наглядность убедительнее слов! Конечно, вы должны захотеть и постараться. Что вы на это скажете?

– Скажу, что мне будет очень интересен подобный опыт.

– Тогда прекрасно, я приглашаю вас в мой дом.

– А потом?

– Наша цель – постараться ощутить некие мгновения существования, управляя ими, как дирижер управляет оркестром. Но прежде всего, еще один вопрос: вы мне верите?

– Разумеется! Но как все это будет происходить? Пожалуйста, разъясните мне шаг за шагом!

– Войдя в дом, каждый из нас зажжет ритуальную свечу и вдохнет аромат, поднимающийся от пламени свечи другого. Это очень древняя церемония, символизирующая единение духа на определенном уровне, который сейчас я не стану вам объяснять, поскольку объяснение заведет нас далеко в царство мистицизма. Потом мы медленно внесем свечи в мои серо-лиловые покои и поставим их на специальные полки по обе стороны от моего сакраментального турмалина неописуемой красоты и в три фута высоты. Наблюдая игру света и тени, мы не заметим, как слуги разоблачат нас, ибо их руки нежны и бесплотны. Потом они осыплют нас пеплом с головы до ног: вас – цвета и запаха фисташек, меня – другим оттенком и запахом. После этого нам подадут маски.

– Маски? – удивленно уточнила Скёрл. – Но ведь мы уже знаем друг друга!

– В маске суть. Она стирает старые слова. Когда на вас будет надета маска, вы почувствуете ощущение, будто уноситесь куда-то далеко по воздуху, наши самости уйдут – останутся только символы.

Слуги поставят вас на пьедестал, а я окутаю вас сетью, подчеркивая каждый изгиб, каждую выпуклость тела. Используя сеть и точки биения пульса, я открою все ваши самые чувствительные зоны. Потом эти зоны, напечатанные в цвете, вы сможете даже забрать с собой. Повесите у себя дома на стену как украшение – это действительно вещь удивительной красоты. Все ваши друзья будут поражены.