Лара моего романа: Борис Пастернак и Ольга Ивинская
Шрифт:
Осенью 1996 года, уже после смерти Ольги Всеволодовны, мне посчастливилось побывать на встрече с Даниилом Даниным. Я подарил ему изданную в России книгу Ивинской «Годы с Борисом Пастернаком» с дарственной надписью: «За достойное несение бремени верности Борису Пастернаку». Оказалось, что о сложных перипетиях издания в России этой «важной и нужной» (слова Данина) книги он знал от самой Ивинской, с которой был давно знаком. Он подарил мне свою книгу «Бремя стыда» и написал: «Уважаемому Борису Мансуровичу — с благодарностью за издательскую деятельность. Ноябрь, 96, Москва. Д. Данин». В конце нашей беседы он спросил о ходе суда по делу об архиве Ивинской и сказал:
— Ольга Ивинская была очень красивой и талантливой женщиной, которая дважды спасла для России Пастернака.
Когда мы с Ольгой Всеволодовной говорили о переводе пьесы «Мария Стюарт» Юлиуша Словацкого, я спросил, почему Пастернак взялся за этот перевод, тогда как к тому времени был широко известен его перевод пьесы «Мария Стюарт» Фридриха Шиллера. Пьеса шла во МХАТе и других театрах Союза. Рассказ Ивинской:
В письме к Жаклин от 28 ноября 1958 года Боря сообщал: «Перевожу драму Юлиуша Словацкого. Из-за этого никому не отвечаю и прошу мою любимую Элен и всех остальных мне это временно простить».
Дело в том, что после передачи рукописи романа в Италию власти требовали от Пастернака ее возврата и любыми способами хотели этого добиться. Конечно, они применили и свой подлый метод удушения непокорных писателей — лишили заказов на работу и перестали печатать стихи и переводы Бори. Так незадолго до того по указанию Сталина лишали заработка и душили безденежьем гордую Ахматову, Платонова, Булгакова, Зощенко и других непокорных писателей и поэтов [215] .
Многие были сломлены и погибли, но Борису Леонидовичу очень помогали держаться деньги, которые привозили неофициально как часть гонорара за «Доктора Живаго» из Италии и Франции. Власти следили за этими поступлениями, но закрывали на это глаза. Хрущев понимал, что голодомором всемирно известного поэта советская власть дискредитирует все пропагандистские речи о хрущевской оттепели.
С декабря 1957-го Фельтринелли смог передать для Бори более 15 тысяч рублей, а летом 1958-го привезли еще около 25 тысяч рублей из сумм гонорара за роман.
В ноябрьском письме Пастернак пишет Жаклин:
«Надеюсь, что Вы получили мою открытку, касающуюся 10 декабря в Стокгольме [216] . <…> Я предлагал Вам воспользоваться Вашей прежней доверенностью. Вы отправитесь в Стокгольм, <…> примете вместо меня свободное участие в церемонии. Я прилагаю Вам письмо баронессы Гольштинской. Она, вероятно, посвящена в Нобелевские дела. Судя по ее словам, мой отказ не упразднил сумму, от которой я отказался. <…> Не возьмете ли Вы это на себя и не сделаете ли от своего имени этот дар Красному кресту? Я, со своей стороны, пальцем не прикоснусь к Нобелевской теме».
Пастернак просил принять премию вместо него и сказать ответную речь королю — такую, какую посчитает возможной сама Жаклин [217] .
2 ноября 1958 года, после письма Пастернака на имя Хрущева и потока телеграмм от писателей и государственных деятелей из-за рубежа в защиту поэта, в газете «Правда» появилось заявление советских властей о том, что «Пастернаку разрешат выехать из СССР, чтобы испытать лично прелести капиталистического рая». Боря пишет в «Правду» письмо с просьбой не высылать его из России.
Видимо, все это привело к решению власти дать Пастернаку работу по переводу. Кто-то из его знакомых предлагает перевести еще одну «Марию Стюарт» — уже польского писателя Юлиуша Словацкого. Его стихи Борис Леонидович переводил раньше, и они ему нравились. Переводы Пастернака хорошо знали в Польше и настаивали на том, чтобы перевод пьесы Словацкого был поручен именно Борису Леонидовичу.
В феврале 1957-го Пастернак приглашал меня на репетиции пьесы «Мария Стюарт» Шиллера во МХАТе. Однако сам Боря не смог посмотреть этот спектакль, поскольку в марте неожиданно заболел и попал в больницу. Болезнь была мучительной. Он писал мне трагические письма из больницы. Я рвалась встретиться с его лечащим врачом, чтобы знать, какая нужна помощь, и обратиться к Фельтринелли за редкими лекарствами. Из больницы Боря написал записку — она-то и послужила мне пропуском во МХАТ [218] , чтобы встретиться с лечащим врачом, которая также по его записке в тот вечер пришла на «Марию Стюарт». Я в волнении смотрела спектакль, озабоченная болезнью Бори и предстоящим разговором с врачом, но хорошо запомнила великолепную гордую Тарасову в роли Марии Стюарт. Врач благодарила Бориса Леонидовича за возможность посмотреть пьесу, а в газетах появились положительные отзывы о спектакле.
Уже в санатории «Узкое», где Боря продолжил лечение после больницы, он говорил мне:
— Нет, не все получилось в переводе «Марии Стюарт». Тогда всего меня занимал Живаго, и мне было не до пьесы Шиллера. В канву «Марии Стюарт» не вошла в полной мере твоя тюрьма и мое тогдашнее состояние.
И когда в конце 1958 года появилась возможность нового перевода — «Марии Стюарт» Словацкого, Борис Леонидович с увлечением взялся за него.
215
У Ивинской как у самого близкого к Пастернаку человека с началом скандала из-за романа по давней сталинской методике были разорваны все договоры на переводы.
216
День вручения Нобелевских премий.
217
В книге «Борис Пастернак и власть» на с. 185 в «совсекретной» записке КГБ говорится: «Пастернак не желал отказываться от Нобелевской премии, а сделанные им заявления носили двурушнический характер. Как это установлено в ходе контроля, Пастернак пытался отправить за границу ряд писем, где выражал свое удовлетворение присвоением ему Нобелевской премии и уполномочил получить ее свою знакомую Жаклин де Пруайяр».
218
В «Вакханалии» есть строки: «Молодежь по записке добывает билет».
Ольга Ивинская вспомнила об эпизоде, когда впервые услышала от Пастернака строки его перевода пьесы Словацкого:
Во время новогодней встречи в Измалкове Боря говорит мне:
— Главное — это выстоять и всегда быть вместе.
А затем читает:
Что значит мир в сравнении с тобой, Моя любовь! И пусть следы вселенной Размоет и снесет второй потоп. Скорей пусть погрузится мир в пучину. Чем я тебя оставлю и отрину.Я удивленно спрашиваю:
— Откуда это, Боря?
Он отвечает:
— Это твоя «Мария Стюарт».
Это были слова сэра Мортимера, обращенные к Марии Стюарт в темнице. Сам Пастернак считал этот перевод «Марии Стюарт» лучшим.
• Большая дача Бориса Пастернака в Переделкине. 2008 г.
• Ольга Ивинская. «Все в ней жизнь, все свобода…» Б. Пастернак.
• Актриса Кира Найтли в роли Лары. Фильм «Доктор Живаго», 2004 г.
• Ольга Ивинская. Молодые годы.
• Лара (Джулия Кристи) и Юрий (Омар Шериф) в фильме «Доктор Живаго». США, 1965 г.
• Лето в Измалкове. 2008 г.
• Дарственная надпись Пастернака на книге, подаренной Ольге Ивинской. 1953 г.
• Стихотворение «Ольге», записанное О. Ивинской со слов Пастернака. 1953 г.
• По этому мосту через Самаринский пруд Пастернак шел к своей Недотроге.
• «Во всем мне хочется дойти до самой сути…» Б. Пастернак, 1959 г.
Кадр из любительской киносъемки И. Емельяновой.
• Лето в Переделкине. 2008 г.
• Борис Пастернак и Ольга перед поездкой в театр. 1959 г.
• Мостик в Измалкове, по которому шел Пастернак к Ивинской. 1950-е годы.
• Тот самый мостик. 2008 г.
• Встреча Бориса Мансурова с Ниной Михайловной, соседкой Кузьмича, наблюдавшей жизнь Б. Пастернака и О. Ивинской в Измалкове. 2003 г.
• Озеро в Измалкове (Самаринский пруд). 2008 г.
• Зима в Переделкине — одна из любимых тем в стихах Бориса Пастернака: «Снег идет, снег идет…»
Зимой все обитатели Большой дачи жили в городе, поэт оставался один и мог беспрепятственно встречаться с Ольгой.
• «Свеча», горевшая на столе в комнате Ивинской в Измалкове (электрический светильник, приобретенный Ольгой в 1957 г.).
• «Какое тысячелетие нынче на дворе…» Борис Пастернак в измалковской избе.
Кадр из любительской киносъемки И. Емельяновой. 1959 г.
• Кузьмич прощается с Б. Пастернаком. За Кузьмичом идет Булат Окуджава. Переделкино, 2 июня 1960 г.
• Дом Кузьмича в Измалкове. 2008 г.
• Дж. Фельтринелли (слева) — издатель романа «Доктор Живаго» и X. Шеве. 1959 г.
• Б. Пастернак, О. Ивинская и X. Шеве. Весна, 1959 г.
• Ольга Ивинская (в центре) прощается с поэтом. Переделкино, 2 июня 1960 г.
• Ольга Ивинская после смерти Бориса Пастернака. Июнь, 1960 г.
• «И любящие, как во сне, друг к другу тянутся поспешней…» Февраль 1960 г.
Кадр из любительской киносъемки И.Емельяновой.
• Германия, Марбургский университет, в котором в 1912 г. Пастернак слушал курс лекций у профессора Когена.
Фотография Г. Герцена, 2005 г.
• Борис Пастернак в г. Чистополе. 1942 г. Фотография В. Авдеева.
• Люся Попова — «Леонардовский ангел». Верный друг Пастернака и Ольги.
• Б. Пастернак с актерами театра Грюндгенса после спектакля «Фауст», 1960 г.
• Ольга Ивинская у зеркала. Фотография 1930-х годов.
• «Маргарита у окна». Иллюстрация к «Фаусту» Гете, 1953 г.
• «А корень красоты — отвага…» Б. Пастернак.
Фотография Ольги Ивинской, на которую смотрел Пастернак, создавая перевод «Марии Стюарт».