Чтение онлайн

Даже моя мама вскоре опомнилась: "Вы собираетесь на Запад, а там безработица. Вы пропадете..." Но Эгил упрямо долбил: "Подумай, Лара, это так интересно - увидеть новую жизнь. Ну ты в Москве пела уже десятки раз. В Ленинграде столько же. И в Красноярске, и в Омске, и в Таджикистане, и в Сочи... Ты будешь только повторять свои турне, и всегда будет одно и то же. Та же советская власть, те же морды, те же порядки, те же запреты. А с твоим голосом, Лара, с моими руками мы проживем везде. Я не верю, не представляю, что мы можем пропасть".

Тема эмиграции просто кипела в наших разговорах, мы обсуждали ее днями и ночами. И в конце концов я начала сдаваться. "Ну раз пришел вызов, раз так произошло,- продолжал наступать Эгил,- нам надо принять окончательное решение. Наверное, вызов ждет нас и в Москве. Придется подавать документы и готовиться к отъезду".

У меня по природе такой характер, что я могу долго сопротивляться, нервничать, переживать, но если вдруг в чем-то для себя определилась, тогда все... Как там в советской истории: когда идея овладевает массами, она становится силой... О'кей! Я начинаю действовать и больше назад не возвращаюсь, не раздумываю: а правильно ли я поступаю или нет? Сомнения отбрасываются. Даже если что-то в жизни получается не так, как задумано, все равно я не жалею и не вспоминаю о прошлом.

Определившись, я сразу свыклась с мыслью, что со всяких турне меня сейчас снимут и жизнь моя в Союзе практически закончится. Самое интересное, что если я внутренне сжалась, и все советское мысленно для себя отрезала раз и навсегда, то Эгил проявлял еще признаки каких-то колебаний. То он полон решимости: "Все, вижу себя в самолете. Любой компании, только не Аэрофлота". А на другой день раскисает: "Слушай, звонили сейчас из Москвы. Может, уже пронюхали, пытаются удержать? Предлагают место худрука в мюзик-холле. Вместо Рубашевского, он собирается уходить. Может, согласиться? Все-таки буду иметь свое дело. И поездки будут". Я его понимала: он постоянно чем-то жертвовал ради меня, уходил в тень, только бы у Лары все было хорошо. Если бы я тогда дала согласие: "Да, главный дирижер мюзик-холла - это замечательно, давай не поедем!" - то мы, возможно, и остались бы, но я ответила: "Ты разъезжаешь с мюзик-холлом, а кто будет со мной гастролировать? Нет, я спокойна, когда ты рядом". Ведь мы действительно были на сцене как одно целое.

Потом его смутило заманчивое предложение от "Супрафона", и он захотел поиграть с судьбой: "Давай сделаем так. Если "Госконцерт" не зажилит приглашение и отправит тебя в Чехословакию, то мы остаемся,- это знак свыше. А если скажут: "Никаких заявок не поступало",- тогда пошли они все к черту". В "Госконцерте" нам ответили: ничего нет. Это стало для Эгила, наверное, последней каплей.

Приезжаем наконец в Москву, а наш сосед по лестничной площадке, полурусский, полуфранцуз, певец "Москонцерта" Юлик Девайот, которому мы оставили ключи от квартиры, чтобы поливал цветы и вынимал почту, говорит нам: "Тут для вас такой конверт пришел. Из Израиля". И так хитро, понимающе улыбнулся. Для нас стало ясно: там, за бугром, отнеслись к нашему желанию уехать вполне серьезно, раз выслали приглашения и в Ригу, и в Москву".

Глава 9

ПОЧЕМУ ОБИДЕЛСЯ МАГОМАЕВ

Воркута.- Уход из "Москонцерта".- Великая распродажа имущества."Лариса Израилевна, вам разрешен выезд..." - Ефим Салганик и мадам Эстерман.- Прощание с родными.- Памятный 1973-й.

Я слушал записанный на пленке рассказ Мондрус и думал о сомнениях Шварца. Ларису со страстностью большевистского агитатора убедил, а сам, оказывается, колебался, ехать или не ехать, и момент окончательного принятия решения оттягивал, может быть, еще на что-то надеясь. На что? Брежневщина набирала соки, революций не предвиделось, послаблениями тоже не пахло. Эгил продолжал наведываться в "Госконцерт": а вдруг именно сегодня пришла заявка от "Супрафона"? Опять звонил в Прагу, там ответили, что вызов давно послали письмом и продублировали телеграммой. Почтовые сроки безнадежно прошли, телеграмма якобы не поступала. Значит, кому-то в "Госконцерте" очень не хотелось, чтобы Мондрус по-новой выезжала за границу, да еще записываться на пластинку. "Что ж, тем хуже для них",- с легким злорадством думал Эгил.

Другой неприятностью, тоже вполне прогнозируемой, оказалась новость из "Москонцерта". Находясь еще в Риге, Мондрус рассчитывала выехать на гастроли в Калининград: надо было срочно зарабатывать деньги. Звонок Гали Перлиной из вокального отдела перечеркнул эти планы - приказом по Министерству культуры сольники в очередной раз отменялись. "Да вы не расстраивайтесь,- бодро обнадеживала Галина Федоровна,- сняли ведь не только у Мондрус, у всех гастролеров. И потом это временная мера. А в Калининград мы дадим вам хорошую артистку". Шварц махнул рукой, пусть делают что хотят. Они согласны ехать и на отделение. Хотя сольник с отделением не сравнишь: теперь надо и полпрограммы отдать "нерентабельному" артисту, которого назначат, и деньгами придется делиться, и петь только по утвержденному Москвой репертуару.

"Калининградская правда" в номере от 22 сентября свою рецензию "Две встречи" начинала так: "Калининградцы не избалованы гастролями первоклассных артистов. А тут в одном концерте сразу два заслуженно популярных имени, два ярких дарования - Лариса Мондрус и Людмила Голуб..." Лично я ничего не имею против чтицы Людмилы Голуб, но называть ее "заслуженно популярным именем" - это уж, извините, откровенный перебор. Более того, кто вообще пошел бы слушать ее рассказы, если бы во втором отделении концерта не выступала певица Лариса Мондрус? Разве что считанные единицы.

Следующая поездка Мондрус - в Горький, и опять ей в напарницы навязывают все то же "заслуженно популярное имя". В последний момент Голуб по каким-то причинам отказывается от поездки. Требуется срочная замена, иначе концерт будет сорван.

– Галя, давай кого угодно,- раздражается Шварц,- нам все равно.

В пожарном порядке им подсунули безголосого грузинского певца Г. Услышав его в первом отделении, Шварц пришел в тихий ужас: в другое время он ни за что бы не поверил, что на "графике" "Москонцерта" работают такие бездарности. Уж лучше бы они сорвали гастроли. Да еще, помимо бездарности, у этого "козлетона" немереный восточный гонор: в концерте он первый! Пуп земли! Все должны зависеть от него. За кулисами по этому поводу постоянные стычки.

Перед вторым концертом в Горький позвонила Перлина:

– Эгил, ну что я говорила! Поздравляю, Мондрус опять дали сольник.

Шварц возликовал и тут же, прибежав на репетицию, заявил грузину:

– Слушай, генацвале. Ларисе разрешили сольный концерт. Так что собирай чемодан и отправляйся в Москву.

– Как?!

– Да вот так! Ты нас достал. А мы в твоих услугах не нуждаемся. Сказано: Мондрус работает теперь сольник.

Грузин пожаловался в филармонию.

В местной концертной организации трудились люди не заносчивые, но знавшие себе цену, с чувством повышенной ответственности за порученное дело. Обязанности исполняли как положено и для Мондрус исключений не делали. Встретили ее отнюдь не с распростертыми объятиями, как бывало в других филармониях, два концерта в день не разрешили и подавно. Шварцу же устроили разнос:

– Что это у вас за диктаторские замашки? Это недостойно советского артиста! Вас прислали с этим певцом - извольте выступать с ним! Что это будет, если каждый начнет ставить свои условия.

Но Шварца уже понесло:

– Короче, нас все это не интересует. Нам разрешен сольник, и мы намерены выступать одни. Или вообще выступать не будем. Пусть этот Карузо поет один.

Вечером Мондрус вышла на сцену в первом отделении, и администраторы филармонии ничего поделать не смогли. Дали лишь гневную телеграмму в столицу.

В "Москонцерте" скандал замяли, так как уже запланировали гастроли Мондрус по "золотому кольцу": Калинин - Ярославль - Кострома... Однако поскольку с эмиграцией они уже определились, то Шварц решил, что и с концертами пора "завязывать", пора идти ва-банк. Знающие люди научили: "Чтобы вас при оформлении документов не таскали по партсобраниям и не поносили почем зря, заблаговременно увольтесь из "Москонцерта". В этом случае вам не придется просить характеристику с места работы, возьмете такую бумажку из домоуправления".