Лариса научись жить заново
Шрифт:
— Высшая регистрация, — тихо сказала Юля, перебирая голографические вкладки. — Нас внесли как «мать рода с перспективой расширения».
— Значит, наш визит уже изучили. — Ла Риса склонила голову, изучая первый список лотов.
«Источник Песчаных Колец» — древний артефакт, способный преобразовать антимагическую зону в плодородную.
«Слёзы Сайарры» — эссенция, пробуждающая спящие геномы.
«Хрустальный Шпиль» — ключ к восстановлению утраченных кровных клятв.
— Нам нужно всё, — пробормотала Ла Риса. — Не для силы. Для народа.
* * *
Аукцион начался ближе к вечеру. В зале, отделённом от внешнего мира мощной защитной сферой, сидели только женщины: древние, юные, военные, магические, все властные, каждая — вершительница судеб.
— Ла Риса из рода Терра Альба, — объявил глашатай, и в зале на мгновение наступила тишина. Новая мать рода. О ней уже знали. Многие с интересом, другие — с завистью.
Первым лотом был Огненный Источник — не столь важный для Ла Рисы, но сразу показал уровень торгов. Ставки взмывали вверх со скоростью мысли, сделки заключались жестом руки.
— Мать рода из Терра Альба, — обратилась к ней соседка — женщина с волосами, сверкающими словно зеркала. — Вы впервые?
— Здесь — да, — ответила Ла Риса. — Но торг всегда был частью моего прошлого.
— Удивительно. Вас уже боятся. Особенно после того, как вы выкупили два десятка фамильяров… и пару мужчин.
Они обе усмехнулись. Юля наблюдала с напряжением, Кара — с отстранённой готовностью, будто предчувствовала нападение.
И оно случилось.
* * *
Во время показа артефакта «Сердце Пустоты», предназначенного для контроля над погодой в пустынях, к Ла Рисе подошли три женщины в закрытых одеждах. Их лица были скрыты, но одна из них подняла руку, и магический импульс пронзил воздух — внушение.
— Уступите. Вы не справитесь. Вы чужая. Эта сила не для вас…
Но броня сработала мгновенно. Пульсирующее защитное поле развернулось, отразив магический удар, как камень отражает дождь. Ла Риса вскочила, а с её плеча сорвалась серебристая нить — знак рода.
— Мать рода не отступает. Она выбирает. А значит — живёт!
В зале раздались аплодисменты. Женщины поднимали бокалы, кто-то даже склонил голову в знак уважения. А троицу в капюшонах вывели.
— Вы просто сожгла их! — шепнула Юля с восторгом. — Я влюбляюсь снова!
— Оставь что-то и для своих мужей, — подмигнула Ла Риса.
* * *
Ночью они вернулись на крейсер. Артефакты, запечатанные в сфероконтейнеры, заняли целый отсек. Среди них был и тот, что пульсировал в такт её сердцу — Источник Песчаных Колец. Он казался живым. И очень… древним.
— Мы принесём жизнь пустыне, — сказала Ла Риса, сжимая артефакт.
— И, возможно, ещё кого-то, — добавила Юля, подходя с коробкой.
— Что это?
— Три новых яйца. Мои. — Она рассмеялась. — У нас будет фамильярный зоопарк.
— У нас будет род.
Ла Риса встала. Из люка открылся вид на планету, освещённую звёздами, которые шептали древние песни. И ей казалось, что они поют о ней.
Глава 33
Песок не пел — он затаился.
Когда крейсер спустился на границу леса и антимагической пустыни, сама земля казалась выдохшейся. Ни единой пылинки не поднялось, ни звука. Только неестественная тишина, плотная, как ткань, охватывала мир за пределами зелени. Леса за спиной шептали, переливались волнами магии, а впереди — лишь мёртвая, жаждущая пустота.
Ла Риса стояла у выхода из крейсера, в полной броне, словно воительница из древних мифов. Ткани её паранджи мерцали тусклым серебром, а за спиной развернулось полупрозрачное магическое поле. Юля стояла рядом — в своей новой броне, лёгкой и гибкой, с изящными узорами менталистики, вплетёнными в металл. Служанка-куратор, сжатая и сосредоточенная, держалась чуть в тени, но взгляд её был острее любого клинка.
— Он… не дышит, — прошептала Юля, глядя на пустыню. — Ты чувствуешь?
— Нет. И это самое страшное, — тихо ответила Ла Риса. — Здесь нет магии. Даже следов. Он голоден.
Они развернули Источник Песчаных Колец. Артефакт был величиной с детскую голову и пульсировал внутри сферы, будто там билось сердце гиганта. Ла Риса положила его в заранее подготовленную каменную чашу у границы земли и прошептала активационную формулу рода.
— Terra alba exsurgat… Vita redeat… — пальцы коснулись артефакта, и земля дрогнула.
* * *
Вспышка!
Не световая, а вкусовая. Воздух заполнился запахом зелени, капель дождя, пыльцы и молний. Песок зашевелился. Земля под чашей начала мягко разламываться, словно дышала.
— Он работает! — Юля вскрикнула. — Он пьёт пустыню. Он её оживляет!
— Нет, — Ла Риса опустилась на колено. — Он… вытягивает её боль.
Пульсации артефакта стали хаотичными. Сфера потемнела, и из глубины пустыни донёсся глухой рёв — как будто сама планета вскрикнула от оживления.
— Мы не одни, — сказала куратор. — Кто-то… наблюдает.
* * *
На третью ночь, когда лес уже проник на три сотни метров в пустыню, случилось нечто.
Ла Рису разбудил странный звон в голове. Не звук, а ощущение — словно тысячи мелких голосов пытались нашептать ей что-то. Она поднялась, босиком, в ночной сорочке из живой ткани, которая мгновенно укрепилась, как броня, когда она шагнула к источнику у водопада.
Он пульсировал, и у него лежало… яйцо.
Но не то, что они уже находили. Это было прозрачное, внутри него светилась искрящаяся капля света, словно кусочек звезды.
— Это не фамильяр, — прошептала она. — Это… зов.
Позади нее раздались шаги. Она обернулась — и увидела его.
Он был высок, почти два с половиной метра, с тонким телом, покрытым шрамами и тонкими пластинами из белого, почти перламутрового панциря. Белоснежные крылья, огромные и растрёпанные, свисали по бокам, словно испачканные снегом. Волосы — серебряные, глаза — чёрные, как бездна.