Чтение онлайн

Отсюда можно было бы сделать обобщение и понять, в чём состоит главный смысл философии, её основной смысл. Ради чего она, собственно, существует и развивается. Или, по крайней мере, должна существовать и развиваться, если бы у неё постоянно не отнимали этот смысл, не вуалировали его тысячей других, не покрывали бы ложью. Когда читаешь Свендсена, кажется, что он вот-вот скажет об этом, определит основной смысл философии. Он заявляет:

«Я убежден, что философия добра должна заниматься вопросом, что есть хорошая жизнь».

Свендсен всё время ходит вокруг да около, но не может попасть в ту дверь, которая им почти уже открыта. Он хочет вернуть философию античности с её идеей любви к мудрости в сегодняшние реалии. В целом, это неплохая идея. Но для философии она частная. И хотя она всё же затрагивает основной смысл философии, но не раскрывает его. Поэтому Свендсен и не может назвать основного смысла философии, хотя постоянно крутиться вокруг него. Он пишет:

«Если мы рассматриваем философию как дисциплину, цель которой состоит в том, чтобы сделать жизнь многих людей, а не только профессиональных философов, более осознанной, то и заниматься ею нужно так, чтобы она была доступна многим. С моей точки зрения это главная задача философии, и ее выполнение оправдывает существование философии как научной дисциплины».

Тут видим, что Свендсен опять путает цель и задачу философии, хотя говорит он здесь по сути не о цели или задаче, а о смысле философии, её основном смысле. Так как основной смысл философии как раз и заключается в служении человечеству, в улучшении жизни людей. Сюда входит также и работа по развитию более осознанной жизни человека, о чём и говорили Платон, Аристотель, Хайдеггер, да и сам Свендсен. Если бы автор смотрел шире и понял основной смысл философии, то ему не пришлось бы сужать его до одной лишь осознанности, хотя без неё, конечно, не обойтись.

Итак, основной смысл философии заключается в служении на благо человечества, то есть способствовать улучшению качества жизни человека. Делать эту жизнь осмысленней, осознанней, как верно пишет Свендсен. И долг каждого философа, именно долг, а не желание, делать философию полезной для человечества. Иначе философия лишится смысла.

Книга Свендсена меня тем и заинтересовала, что он ратует именно за деятельную философию, и в этом он безусловно прав. Вот только он не совсем понимает, в чём должна заключаться эта деятельность. А непонимание это происходит как раз из-за отсутствия четкого представления сущности философии, её предмета, а также её сути, смысла, задачи и цели.

Теперь посмотрим, как Свендсен определяет основную цель философии. Тут у Свендсена дела идут чуть лучше, но тоже без особого успеха. Выше я уже показывал, что Свендсен всё же пытается определить цель философии, он пишет:

«Всякая философия содержит в себе – или, по крайней мере, подразумевает – некое понимание сущности и целей философии».

О сущности философии я уже писал: хотя Свендсен и понимает, что она должна быть, но так и не может определить её, поэтому начинает даже сомневаться в том, есть ли она вообще.

Но теперь давайте посмотрим, как он в своей книге определяет цель философии. Например, у него проскальзывают такие мысли:

«Признание, что существуют ненаучные формы знания, играет ключевую роль в понимании целей и возможностей философии».

Тут можно немного поразмышлять.

Во-первых, употребление слова «цель» во множественном числе, даёт понять, что Свендсен имеет ввиду все цели, то есть, и основную, и второстепенные. Но где-же представление этих целей читателю? В книге ответа нет.

Во-вторых, автор утверждает, что признание существования ненаучных форм знания, играет ключевую роль в понимании целей философии. Допустим, это так. Но каким образом наличие ненаучных форм знания играет ключевую роль в понимании целей философии? Автор опять не отвечает. И почему именно ключевую?

В-третьих, само словосочетание «ненаучные формы знания» в определённой степени двусмысленно. В данном месте книги Свендсен рассуждает о религии. Конечно, религия относится к ненаучным формам знания. Но тут нужно быть очень осторожным, чтобы не признать знанием веру, заблуждения, предположения или даже интуицию. Допустим, один человек знает, что на облаке сидит бог, другой знает, что его там нет. Казалось бы, у обоих есть знания. Однако в действительности знания есть только у второго, а у первого – заблуждения!

Безусловно, все представления о мире, о действительности, о человеке, выходящие за рамки науки, относятся к категории ненаучного знания. Это так. Но надо понимать, что это лишь категориальная характеристика. В неё вполне может войти и научное знание, которое позднее было опровергнуто и перешло в раздел заблуждений. Ведь заблуждаться может каждый человек, в том числе и учёный. Кроме того, в философии тоже предостаточно «ненаучных форм знания», и их тем больше, чем сильнее философы хотят отстранить философию от науки.

Именно поэтому не стоит ненаучную веру, суеверия, заблуждения, предположения, фантазию, интуицию и т.п. называть «знанием», даже если всё это и входит в категорию «ненаучных форм знания».

Ведь если вы «знаете», что у вас в ящике стола сидит барабашка, то вы не обладатель знаний, вы просто суеверный невежда, вы заблуждаетесь, а вовсе не владеете какими-то знаниями. В лучшем случае, вы – фантазёр. В худшем, – вам нужно обратиться к психиатру. Хотя номинально, формально, это ваше заблуждение и относится к категории «ненаучных форм знания». Философы должны понимать эту разницу. Именно поэтому в своей книге «Феномен фиктивной философии» я и пишу о том, что существует фиктивная философия, основанная на «ненаучных знаниях», которая к научной философии не имеет никакого отношения.

Если человек утверждает: «Я знаю!», это ещё не значит, что он действительно владеет знанием. Его «знания» вполне могут основываться на вере или фантазии, или хуже того – на лжи. Такие «знания» имеют свои определённые названия: заблуждение, предположение, ошибка, то есть – незнание! Потому что ошибочное знание – это незнание! За ошибки в школах ставят двойки. А ведь двоечник тоже может заявить, что у него есть «ненаучное знание», будто дважды два – пятнадцать. Как быть с этим?

Философы должны понимать, что в действительности «ненаучных форм знания» не существует, как и рыбы второй свежести! Есть знания и есть заблуждения. Но категориально, формально мы, конечно, различаем «ненаучные формы знания» от строго научных, имея ввиду именно современную науку. На деле же всё обстоит несколько иначе.

Например, обыденное знание формально относится к категории «ненаучных форм знания». И это понятно. Но в действительности вся обыденная жизнь пропитана результатами научного знания. Человек с младенчества пользуется плодами науки и приобретает знания, которые когда-то были научно опробованы на практике, а уж потом вошли в повседневную жизнь. Даже такая обыденная вещь, как телевизор, – это результат научной деятельности. И если малыш сам умеет включать телевизор, то это уже результат именно научных знаний, хотя относится это к обыденным знаниям, или «ненаучной форме знания». Вот если бы малыш, или взрослый взялись включать телевизор при помощи волшебных слов или мыслей, вот тогда их «знания» действительно имели бы ненаучную форму. Хотя уже сегодня есть телевизоры, которые можно включать голосом или хлопком в ладоши. Просто волшебство! :))