Чтение онлайн

Я позвонил по телефону, но ответа не последовало. Неужели уже слишком поздно? Но раз уж я был здесь, я все равно направился к дому. Задняя дверь была открыта, и я вошел без стука.

Она спала, лежа на кровати. Слышалось хриплое сухое дыхание. Я позвал ее по имени, потом еще раз, громче.

— Можете открыть глаза?

Сперва она никак не реагировала. Ровное дыхание сбилось, затем ритм его изменился — несколько глубоких вздохов с паузами. Процесс зашел слишком далеко.

И что теперь делать? Может, я смогу справиться сам? В конце концов, значение имело лишь место, а я мог бы ради развлечения изобразить женский голос. И все же я ощутил разочарование. С тех пор как у меня возникла та самая мысль, возбуждение росло, а теперь, когда я оказался здесь, меня уже чуть ли не била дрожь от предвкушения того, что должно было произойти.

Но тут, к моему удивлению, она пошевелилась и медленно подняла голову.

— Можете сесть? — спросил я, поддерживая ее под руку.

Тело ее было горячим, кожа сухой, словно бумага.

В конце концов мне удалось привести ее в себя, хотя надолго этого и не требовалось. Глаза ее влажно блестели в отличие от пересохших губ и свисающих на лицо сухих прядей волос.

— Возьмите, — сказал я, протягивая ей лист бумаги. — Можете прочитать?

Она в замешательстве взглянула на бумагу, и взгляд ее затуманился.

— Не понимаю.

Этого следовало ожидать — она уже ничего не соображала.

— Вы что-нибудь пили сегодня?

Она озадаченно уставилась на меня:

— Не понимаю.

О господи, подумал я. Такова была обратная сторона процесса — когда забираешь у них все оставшееся желание жить, все силы, всю энергию. После требовалось лишь особым образом их обучить, перейдя от одной модели поведения, состоявшей из невнятных намеков, метафор и нежных слов, к другой, основанной на непосредственном внушении.

Я прошел в кухню и открыл кран. Металлический звук ударяющейся о дно раковины воды эхом отдался в пустом доме — хотя его обитательница была здесь. Она еще не ушла, но ее присутствие ощущалось все меньше. Я наполнил найденную чашку до половины — если перестараться, женщине может стать плохо, что поставит под удар весь процесс, — и отнес ей:

— Выпейте.

Я подал чашку, придерживая ее рукой. Она послушно сделала несколько глотков, проливая воду из уголка рта на платье, а потом отвернулась. Пожалуй, хватит, подумал я. Похоже, она близка к переходу. Мягко забрав чашку, я поставил ее на пол вне поля зрения женщины.

— А теперь, — я коснулся ее руки, — посмотрите на бумагу. Можете прочитать?

— «Я должна сообщить нечто важное…» — начала она.

— Хорошо, — кивнул я. — Пока хватит. Я позвоню по одному номеру, а потом, когда кто-нибудь ответит, я хочу, чтобы вы прочли вслух то, что написано на бумаге. Вам понятно?

Сперва она не ответила. Я снова дотронулся до ее руки, и она, вздрогнув, неуверенно сказала:

— Да.

— Хорошо, — кивнул я. — Давайте.

Я набрал номер и поднес телефон к ее лицу. Сперва я хотел включить громкую связь, чтобы насладиться реакцией, но в доме было так тихо, что я мог услышать гудки на другом конце, а значит, и весь разговор.

— Служба новостей слушает.

Я коснулся ее руки, но вряд ли это уже требовалось.

— Алло, — ровным голосом проговорила она. — Могу я попросить Сэма Эверетта?

— Слушаю. Чем могу помочь?

— Я должна сообщить нечто важное. Есть и другие трупы, — произнесла она, словно объявляя прибытие поезда на седьмую платформу. — Один находится по адресу…

— Подождите, — сказал на другом конце линии Сэм Эверетт. — Секунду, я запишу.

Она подождала несколько мгновений, а затем столь же невозмутимо сообщила:

— Есть и другие трупы. Один находится по адресу: дом тридцать шесть, Хоторн-кресент, Карнхерст. Есть и еще…

На другом конце ничего не было слышно, и я наклонился ближе. Сэм что-то писал, царапая ручкой по бумаге. Я показал на следующую строчку сценария, и она послушно прочитала:

— Мне повторить?

Голос ее звучал столь же ровно, несмотря на вопросительную интонацию.

— Где остальные? И кто говорит? Как вас зовут?

— Мне повторить?

— Нет-нет, я просто хотел бы знать, с кем говорю. Как вас зовут?

Я нажал кнопку на телефоне, прерывая связь. Сэм Эверетт станет последним, не считая меня, с кем она говорила, но об этом она не имела никакого понятия. Впрочем, даже если бы я ей все объяснил, ее бы это взволновало не больше, чем сейчас.

— Прекрасно, — сказал я, возвращая телефон на подставку. — Вы сделали все как надо.

Она посмотрела на меня. В иное время и в иных обстоятельствах она, возможно, даже улыбнулась бы, но сейчас ее полностью вымотали усилия, которые пришлось приложить, чтобы выполнить мои инструкции, и она снова опустилась на кровать.

— Я устала. Голова болит.

— Знаю, — ответил я. — Можете заснуть, если хотите.

— Да, — пробормотала она.

Она была прекрасна на грани смерти, слившись с ней, погружаясь в нее. Она не чувствовала ни боли, ни гнева, ни страха. Она приближалась к своему концу так, как следовало бы каждому, мирно и благожелательно принимая свою судьбу. Выпитая ею вода, похоже, нисколько не замедлила процесс, как я сперва подумал, — он действительно зашел уже слишком далеко.

— Вот и все, — сказал я, касаясь ее руки. — Вы готовы. Вы знаете, что делать.

— Спать, — ответила она.

— Верно, — кивнул я. — Засыпайте. Пора.

Прежде чем уйти, я протер поверхности, до которых мог дотронуться, хотя все это время не снимал латексных перчаток. Она их не заметила, даже не взглянула на них из любопытства. Не знаю, зачем я вообще их надевал, поскольку формально она сама впустила меня и не возражала против моего присутствия, даже в такое время.

Остановившись у задней двери, я взглянул на дом. Следующим в него войдет тот, кто обнаружит эту женщину. Они наверняка отследят звонок, а затем явятся сюда. Если хватит ума, они найдут ее труп еще свежим. У меня промелькнула мысль, что ее могут найти слишком быстро, еще до того, как она умрет. Да, риск такой был, но, вероятнее всего, сперва они отправятся по адресу, который она им дала, а ей осталось жить всего несколько часов. Что бы ни случилось, ее останки обнаружат еще до того, как ей представится шанс трансформироваться, подобно остальным. Что ж, ей не повезло, и даже в чем-то ее жаль, учитывая, сколь хорошую службу она мне сегодня сослужила. И сам я лишусь возможности наблюдать и документировать ее трансформацию. Но в любом случае сделать это все равно было нужно, и на сей раз польза для меня будет состоять в ином.

Возбуждение от пережитого не оставляет меня и позже, в спортзале, и я слишком рассеян, чтобы прилагать сколь-нибудь серьезные усилия. Как обычно, я провожу по полчаса на каждом тренажере, но на тридцать кругов в бассейне уходит почти двадцать три минуты. В спортзале мне удается выбросить все мысли из головы, вслушиваясь в грохочущую музыку из громкоговорителей и глядя на гипнотизирующие ритмичные движения женской задницы на беговой дорожке передо мной, но в бассейне не могу думать ни о чем, кроме Сэма Эверетта и того, как он поступит с новой информацией. Меня так и подмывает проехать мимо потрепанного двухэтажного домишки в дальнем конце Хоторн-кресент, но вместо этого я вылезаю из бассейна и отправляюсь домой.