Чтение онлайн

— Угу, — ответил он таким тоном, будто уже начинал об этом жалеть.

— И я вам в самом деле благодарна. За все. И простите за… хлопоты.

Он снова замолчал, явно не собираясь возражать.

— Какая была ваша мама? — спросила я Сэма, пытаясь, как обычно, сменить тему и зная, что делаю этим только в сто раз хуже.

— Красивая, — ответил он. — Мне до сих пор ее недостает.

— Вам было тяжело, когда у вашего отца завязались отношения с Айрин?

Он улыбнулся из-за чашки, похоже позабыв о прежней неловкости:

— Вовсе нет. Это мы с мамой все устроили, если честно.

— То есть?

— Ей не нравилась ни одна из сиделок, пока я не нашел Айрин. Та ей тоже не особо понравилась — мол, слишком любит командовать, — но мама разрешила ей остаться. Думаю, она выбрала Айрин не потому, что та понравилась ей как сиделка, но потому, что заметила, как она понравилась отцу. И мне.

— Мне она тоже нравится. Добрая и приятная женщина.

Я смотрела, как Сэм пьет чай, удивляясь, почему он вдруг погрустнел.

— Я что-то не так сказала? — спросила я.

— Нет. Вспомнил маму, только и всего. Мне ее не хватает. Вам, наверное, тоже не хватает вашей мамы…

— Да, — ответила я.

Больше всего мне не хватает чувства полезности людям, подумала я. Чувства собственной значимости.

Час спустя, когда мы обсуждали арестованного и гадали, кем бы он мог быть, пискнул телефон Сэма — пришла эсэмэс от Айрин. Кошка только что объявилась на Китс-роуд. С тяжким грузом неизбежности я взяла нетронутый портплед с одеждой, которую Айрин постирала и погладила, несмотря на заверения, что я могу сделать это и сама, и пошла назад к машине. Я, как и кошка, явно оказалась не готова к возвращению домой.

Сэм все говорил, остановившись у автобусной остановки. Когда ему наконец удалось прервать доносившийся из телефона металлический голос, он сказал:

— В самом деле крайне интересно. У вас есть адрес?

Достав из кармашка на дверце шариковую ручку, он взял из лежавшей на приборной панели пачки парковочную квитанцию и что-то написал на обратной стороне. Голос в трубке не замолкал.

— Хорошо, — сказал Сэм. — Еду. Перезвоню вам позже. Пока.

Он повернулся ко мне, и глаза его снова блеснули.

— Знаете, что случилось?

Я все еще злилась на него за то, что еще больше опаздывала на работу, хотя вовсе не горела желанием вернуться к оценке злонамеренного ущерба и численности сексуальных преступлений. Но теперь мне стало любопытно.

— Понятия не имею. И что?

— Один из моих информаторов говорит, что звонила некая женщина, — ее соседка по квартире уехала вечером в пятницу в город с подругами по работе и до сих пор не вернулась.

— И?.. — нахмурилась я.

— Пропавшую зовут Одри Мэдисон.

— Это должно мне о чем-то говорить?

— Вы, очевидно, не ковыряетесь в «Фейсбуке»?

— Меня нет в «Фейсбуке».

— А жаль, — сказал он, разворачивая машину в сторону центра города. — Потрясающий инструмент для исследований. Одри Мэдисон — бывшая подружка некоего Вона Брэдстока. Еще не сообразили?

Я покачала головой. Его таинственность начинала действовать на нервы.

— У него есть в «Фейсбуке» несколько друзей в отличие от мистера Колина Фридленда, у которого только один друг — Вон Брэдсток. Иными словами, пропала бывшая девушка единственного приятеля Колина.

Я уставилась на него.

— Колин — это ведь и есть ваш подозреваемый? Которого вы опознали по данным с телефонов?

— Откуда, черт побери, вы знаете?

— Аннабель, сколько раз вам говорить, что вы не единственный мой источник информации? — улыбнулся он. — Собственно, если честно, вы самый дрянной источник из всех, что у меня когда-либо были.

— Вот он, — сказал Сэм, когда черное такси остановилось возле дома Колина Фридленда.

Большой дом стоял на склоне поодаль от дороги — судя по виду, старый, времен короля Эдуарда, явно стоивший целое состояние. Полицейские наверняка обыскали дом сверху донизу, и, если бы удалось хоть что-то найти, Колина вряд ли бы отпустили.

Мы приехали на машине и ждали, остановившись в полутора сотнях ярдов от здания, где, судя по данным реестра избирателей, Колин жил совершенно один.

— До сих пор не понимаю, на что вы рассчитываете, — сказала я.

— Я тоже, — ответил Сэм. — Я просто ему не доверяю. А вы?

— Мне нужно на работу, Сэм, — сказала я.

Я пыталась дозвониться Фрости, пыталась дозвониться главному детективу-инспектору, перебирая все известные мне номера и оставляя везде сообщения на автоответчике, но связаться так ни с кем и не удалось. Мысль, что Одри Мэдисон, кем бы она ни была, безвестно отсутствует все выходные, тревожила меня все сильнее.

Из такси вышел человек и наклонился к окошку, передавая плату водителю. Казалось, будто он отсчитывает монеты.

— Это он? — спросил Сэм.

— Да.

Тот, кто еще недавно был моим ангелом, повернулся и посмотрел прямо в нашу сторону, затем направился к большой вилле, открыл калитку и скрылся из виду.

Его все-таки выпустили.

В доме холодно, от кастрюли слегка несет гнилью. Я выливаю воду и выбрасываю овощи в ведро. От холодильника пахнет еще хуже, и, к моему немалому разочарованию, приходится выкинуть и лосося. А потом, естественно, я вынужден отнести мешок на улицу в мусорный бак.

Они явно здесь побывали, хотя все лежит на своих местах. Весь дом провонял ими и их ботинками, которые топтали мои ковры и беспокоили призраков. Когда все закончится, нужно будет потребовать с них компенсацию. Меня не просто допрашивали — меня унижали и презирали, чего я вовсе не заслуживаю. Я заслуживаю благодарности.

Несколько минут я хожу из комнаты в комнату, обследуя дом, словно отсутствовал несколько недель, а не несколько часов.

Мне не сразу удается расслабиться, но в конце концов я успокаиваюсь. Меня не в чем обвинить, как бы они ни старались, как бы ни унижали, надеясь, что я себя оговорю. Я ни в чем не смог бы себя изобличить, даже если бы хотел, поскольку не совершил ничего — ничего! — противозаконного. Я это знаю, и они это знают. Я удовлетворенно вздыхаю, чувствуя, как по всему телу пробегает теплая дрожь. Сидя в своем любимом кресле, я грежу наяву, представляя всю красоту трансформаций, которые мне довелось наблюдать и которые я так люблю.

— К черту, — сказал Сэм через полчаса, заводя двигатель.

— Слава богу. Может, все-таки поедем в полицейское управление?

Он пристально посмотрел на меня:

— С вами все в порядке? Простите, я не подумал, каково вам было снова его увидеть…

— Не в этом дело, — быстро ответила я, хотя у меня едва не остановилось сердце, когда Колин посмотрел прямо в нашу сторону. — Мне нужно на работу…

— Я же вам говорил, — он повернул назад, в сторону главной дороги, — вас там никто не ждет. Считается, что вы все еще в отпуске по семейным обстоятельствам. К тому же нам надо пообщаться кое с кем поважнее.