Чтение онлайн

Чай и правда помог, хотя на свое удивление я отлично выспалась в такой неудобной позе. Дома я плохо засыпала даже на мягкой перине, а тут кто бы мог подумать. Я умылась, переоделась. Тетушка выдала мне такой же длинный синий фартук, как она сказала рабочий фартук и большие сапоги, которые весили, как гири.

Мы вышли на улицу, и я чуть не наступила на ежа, который недовольно фыркнув поспешил прямиком в дырку под забором. Нужно не забывать, что поместье кишит животными и смотреть чаще под ноги, не успела я об этом подумать и уже шла под фруктовыми деревьями, как прямо мне на голову с карканьем и другими странными звуками свалился белый какаду.

— Ну уж нет, дружок, на мне ты кататься точно не будешь, — я сняла птицу и аккуратно поставила в траву, он недовольно посмотрел на меня, а потом на свои крылья. Стало немного стыдно перед попугаем, — Ладно-ладно, кто бы мог подумать, что к совести меня будет призывать не матушка, а какаду. Все что я могу, это посадить тебя на яблоню, — я взяла в руки теплый пернатый комок и посадила на ветку перед собой, — А теперь тебе просто остается дождаться тетушку Аду.

— На-халка! На-халка! На-халка! — заговорила птица, я даже обернулась по сторонам, а потом поняв, что негодяй говорил про меня, подхватила платье и быстрее побежала за дом. Пусть один тут шум разводит еще не хватало чтобы кто-то увидел, как птица меня оскорбляет.

И чего он так раскричался? Обиделся, что я не захотела играть с ним в лошадку, да, он сам весит, как маленькое пони. Пусть не возмущается, у меня нет столько сил таскать его.

Тетушка достала из колодца ведро со студеной водой и всучила мне со словами:

— Пойди, напои льва, — а сама направилась в домик к здоровым животным.

Ну да, проще не куда, возьму открою зубастую пасть льва и волью туда воду. Рядом лежал небольшой деревянный черпак, его я тоже решила взять с собой, им, наверное, и буду поить животное. Я шла, к бывшей конюшне, как на казнь, еле переставляя ноги.

Войдя внутрь животные тут же оживились и заметались в своих клетках, но это касается только молодняка, в передних же клетках дикие животные спали. Видимо их природе ближе ночной образ жизни, поэтому их вопли я еще успею услышать с заходом Солнца. Милая козочка смотрела на меня доверчиво глазами-бусинками, а я сейчас думала, как же мы с ней похожи… Эх..

Постояв немного перед открытой клеткой льва и сосчитав до десяти, а потом обратно, я сделала первый шаг и перешагнула порог. Не знаю, что пошло не так, может быть я перенервничала, а может быть подвела моя неуклюжесть потому что я зацепилась одной ногой о порог и полетела вниз, выбрасывая из рук ведро.

— Аааа!!! — это все, что я успела быстро, выкрикнуть прежде чем лицом приземлится во что-то мягкое. Страх еще держал тело в напряжение, но мысль о том, что здесь везде мягкая солома успокаивала. Но почему солома шевелится? ЧТО???

Я прислушалась к тяжелому дыханию и теплому телу подо мной. Пожалуйста, ну только не это… Но нет, конечно же это было ТО самое! А именно видимо при падении я сделала несколько лишних шагов вперед и сейчас плашмя лежала на спящем льве.

— Мамочки… — простонала я, но так боялась пошевелится. Ладно, сначала нужно удостовериться, что лев все еще спит, а потом медленно сползти с него. Я лежала и прислушивалась к звукам вокруг, но самый громкий звук был львиного сердца. Оно такое громкое и живое, оно так старается жить, бьется для того, чтобы ты обязательно жил, так почему же ты так этого не желаешь?

Стало горько, настолько, что непрошенные слезы выступили на глазах и защипало нос. Да что со мной такое…

Я аккуратно встала и отряхнула платье, от соломы и шерсти. Лев лежал неподвижно и спал.

Нет, он не спит, он медленно умирает. И от этой мысли меня взяла такая обида, на него, что я не собиралась больше с ним церемонится и не секундочки бояться! Пусть сожрет! Плевать! Я сильнее, хотя бы только потому что хочу жить!

Подошла к завалившемуся ведру на дне которого осталось немного воды. А потом посмотрела на плотно закрытую львиную пасть и оторвала полоску ткани от фартука. Я хорошенько намочила ее в прохладной воде и присела на корточки рядом с моим пациентом. Его голова мирно лежала на лапах, вся грива была в колтунах, из нее торчали какие-то мелкие веточки и репейник, уши внутри были черные.

— Ну ты и грязнуля, — строго сказала я, обращаясь ко льву, а потом осматривая его дальше добавила, — Думаю если тебя отмыть, то ты окажешься совсем другого цвета, но этим мы займемся позже, а сейчас время пить.

Я поднесла мокрую тряпочку к полоске губ и смочила их. Лев даже не пошевелился, а я, воспользовавшись этим повторила это действие несколько раз. Горячее дыхание из больших ноздрей обжигало. Я всматривалась в его когда-то сильное тело, а сейчас обтянутый скелет кожей и представляла себе, как жил могучий зверь, как свободно бегал с ветром наперегонки, как грозно его рык звучал, сотрясая пространство, как он грациозен и великолепен. Его огромные лапы, изящный хвост с кисточкой и грива… я заворожено поднесла к ней руку над высоким лбом и это прикосновение удивило меня. Грива по ощущениям и текстуре больше похожа на волосы, чем шерсть.

С улицы послышался голос тетушки, она звала меня, а я прежде чем встать и уйти, продолжая гладить льва тихо сказала ему на ушко:

— Если я перестану тебя бояться, тогда тебе придется бояться меня.

Лев фыркнул мне в след, а может быть показалось.

Ох, за окном такая густая ночь. Она разбросала по саду синюю пелену сна, и все шумные его жители притихли. Сегодня не слышно истошных стонов из конюшни с больными животными. Это конечно огромная заслуга тетушки Ады, она старается изо для в день, бьется за их жизнь. В доме даже есть отдельная комната, в которой она сама готовит лечебные отвары, сушит травы, смешивает их между собой, выпаривает делая порошки, я лишь заглянула туда одни глазком и была в полном восторге. Так захотелось быть хотя бы немного похожей на нее.

Тетушка мирно спит в своей комнате, а я вспомнила, что еще не разу не была у совы. И как я могла про нее забыть, будет стыдно сказать Аде правду, если она вдруг спросит, а она спросит обязательно. Поэтому я взяла с кухни блюдечко с овсяной кашей приправленной целебными травками и пошла к лестнице, ведущей на крышу со фонарем.

В доме лунный свет проложил дорожку на полу. Тишина. Я устала и тоже мечтаю увидеть скорее сны, но чувство долга превыше всего. Думаю, ночь подходящее время, чтобы навестить сову, сейчас она как раз должна бодрствовать. Иду тихонечко по спящему дома, и он кажется тоже живым, он глубоко дышит, под моими босыми ногами скрепят половицы.

Чердак с высокой крышей такой большой и весь заставлен старыми вещами, хочется назвать его хламом, но это дорогие тетушке вещи, оставленные поколениями ее предков. На вешалках висят парадные тяжелые военные одежды, похожие на те, что папа одевает по праздникам, старинные детские игрушки, картины и чьи-то портреты приставлены на полу друг другу, много старой, пыльной мебели. Наверное, все это очень дорого Аде, как воспоминания, с которыми, так тяжело простится. Интересно, какие они эти воспоминания радостные или прискорбные.

В самом конце у большого круглого окна, сидит на вешалке моя пациентка. Подхожу ближе и кажется не могу понять жива, она еще или нет. Становится страшно, от того, что я могла не успеть. Сова покрыта слоем пыли, под ней на полу валяются перья, она похожа на чучело птицы, нежели на живую. Протягиваю к ней руку, чтобы проверить, как она вдруг открывает один желтый глаз и поворачивает голову в мою сторону.

— Ой, — говорю от неожиданности и тут же прикрываю рот, чтобы не разбудить ненароком тетушку, — Значит ты не спишь, это уже хорошо, — ставлю на пол фонарик, но лунный свет проходит через окно и здесь довольно светло. У совы верхняя часть клюва и правда сломана под самое основание, рана старая и уже некровит, но выглядит она конечно не лучшим образом.