Чтение онлайн

— На-халка! — прокричал каркая мне в след неблагодарный пернатый, другого ожидать от него и не стоило. Нужно вообще разузнать у тетушки какие слова он знает, а еще научить новым. Я побежала к калитке и увидела полноватого мужчину средних лет с большой кожаной сумкой наперевес.

— Добрый день, — обратилась я к почтальону в надежде, что он не слышал, как меня бранила птица.

— Добрый, а вы собственно кто? Где хозяйка поместья? — спросил мужчина, строго рассматривая меня. Если он думает, что я воровка или мошенница, то мог бы уж придумать что-то поинтереснее, чем воровство писем.

— Меня зовут Лианела Винтер, я здесь работаю, помогаю Аделоиле. Сейчас ее нет дома, поэтому я приму письма за нее если позволите.

— На-халка! — снова прокричал из сада Бастон, вот же стыд! Нужно срочно, чтобы он выучил мое имя и звал именно так, а не нахалкой. Кажется, мои щеки тут же заалели, но мужчина к счастью не обратил внимание, а снял кепку с козырьком и вытер платочком пот со лба.

— Это хорошо, что она наконец-то взяла себя помощницу. Ведь она все время одна и одна. И лошадь лечит сама, и корове помогает отелится, чего только эта женщина не умеет. Я всегда диву давался, — а хотелось добавить, что мог бы не удивляться, а помогать, но это было не в характере мужчине, а вот охать и ахать вполне, — И сейчас вот, побежала к Рочерам табун осматривать, а что там смотреть-то не помогли ее отвары и таблетки тоже, подох табун кажись. А какой красоты были те лошади, словами не описать. Она так старалась, но все зря, винит вот теперь, наверное, себя.

— Глупости, всем помочь невозможно, — я вырвала из рук мужчины письма, не собираясь его больше слушать, — И винит должны себя только хозяева, которые недосмотрели за лошадьми, но никак не лекарь.

Стало обидно за нее в двойне. Вот почему она так сильно расстроилась, потому что дело всей ее жизни терпело провал. Даже сложно представить какого это пережить такую потерю. Наверное, поэтому она заговорила про льва, потому что боялась, что тоже самое случится и с моим печальным зверем. Подхватив подол платья я уже бежала в сторону конюшни с больными животными, как вдруг из стопки писем в руках в траву выпало одно.

Я подняла белый плотный конверт из дорогой бумаги с печатью в виде нашего фамильного герба и так обрадовалась, что это письмо от родителей! Я ведь потеряла счет времени и нужно давно было написать самой первой. Мама, наверное, очень сердится, что от меня нет даже весточки. Перевернув конверт, я не смогла его вскрыть, потому что письмо и правда было от мамы, только не мне, а тетушке Аде.

Странно… и почему мама не написала мне? Так сильно злится? Ладно, как только тетушка вернется, я передам письма и расспрошу ее о маме, а пока уберу их подальше в карман платья.

Быстро осмотрев всех находящихся здесь животных я спеша зашла ко льву широко перешагивая порог, чтобы снова на него не налететь. Лев продолжал лежать и никак не отреагировал на мое появление. Подойдя ближе, я присела рядом и потрогала большой, влажный кожаный нос.

— Кстати, я так еще не разу и не представилась. — сказала я так, словно вела светскую беседу, хотя здесь вокруг был не торжественно украшенный зал, а всего лишь бревенчатые степны с маленьким окошком наверху, — Меня зовут Лианела Винтер, матушка называет меня Лиана, тетушка Ада Лиа, а нянюшка маленькая лилия, в тайне ото всех. Ты конечно меня называть никак не можешь, но просто прими пожалуйста во внимание, что за тобой ухаживает благородная аристократка из древнего рода Винтер. Давай-ка и тебе дадим имя, а то даже у какаду оно есть, а у тебя нет. — я задумалась, постукивая указательным пальцем по губам,

— Как на счет Лео?

Кисточка хвоста нервно дернулась.

— Леон? — предложила я, но хвост снова повторил это движение описывающие явное неудовольствие.

— Леонель? — спросила я, смотря на хвост, который строго отрезал все мои предложения. — Ой, знаешь ли с фантазией у меня не очень хорошо, а ты я смотрю очень привередливый. Тогда буду называть тебя Ваше Величество, хотя если бы кто-то услышал меня из приближенных к Императору, то разразился бы целый скандал и, наверное, меня бы за такие вольности даже посадили бы за решетку. Потому что Его Величество один такой в своем роде неповторимый. — самой стало жутко от этих размышлений, — Нет, остановимся просто на Великий.

— Хорошо, раз с именами мы закончили, тогда приступим к чему-то более интересному.

Лев сохранил львиную невозмутимость если конечно такая бывает и остался лежать. В мои планы — это как раз отлично выписывалось. Я вышла на улицу, а вернулась обратно с двумя вёдрами полными водой, щеткой, той, что расчесывали лошадей и большим махровым полотенцем, больше похожим на покрывало.

Мочить сильно льва было нельзя, он не двигается и разводить под ним сырость не хотелось. Я опустила в воду край полотенца и начала протирать короткую шерсть. Чем больше и усерднее я терла, тем она становилась светлее. Серый сменился на белый, который потом мог своей чистейшей белизной поспорить с первым снегом. Лапы, хвост, спина теперь так отличались от серо-бежевой гривы, что следом я принялась за нее.

Сначала нужно было разобрать все колтуны, они завязались в узлы намертво. Приходилось каждый разбирать пальцами, а только потом прочесывать расческой. Спустя пару часов у меня ломило руки, тело и ноги, я все время провела в неудобной позе стараясь получше подлезть даже к самым труднодоступным местам.

Щедро смочив чистый край полотенца, я принялась вытирать длинные пряди гривы, которые тоже оказывается были белоснежными.

— Знаешь, у меня ведь тоже белые волосы, только вот почему-то меня всегда из-за них дразнили. Дети говорили, что я старая и седая. Мама конечно считала, что такие глупости не достойны внимания юной леди, а вот нянюшка, видя мои слезы намеревалась побить злых детей. Только папа говорил, что это не волосы, а драгоценность похожая на серебро в снегу. Звучит конечно красиво, только вот стоит ли верить ему, он ведь заинтересованное лицо.

— Надеюсь с тобой так никто не обращался. Уверена даже бы не посмели, потому что ты очень красивый. — от этих ярких и очень неприятных воспоминаний захотелось погладить льва, словно получить поддержку, но протянув к нему руку с ужасом заметила, что она черная! А потом я осмотрела свое платье и косу, грязь к которой перешла от льва и чуть ли не застонала от досады в голос.

— Пока кто-то стал красавчиком, у кого-то просто не осталось сил даже шевелится, не то, чтобы помыться. Видела бы меня матушка, точно бы вычеркнула из нашего родового древа. — я встала собрала все, что с собой принесла, взяла пустые ведра и уже выходя спросила.

— Ты доволен работой? — но, тот лежал и не реагировал, — НЕТ? Подай хоть знак?! — я смотрела на кончик хвоста и была слишком сильно уставшей чтобы злится, поэтому так надеялась, на крошечную отзывчивость.

— Понятно, все, как обычно, можешь оставить при себе свою благодарность, впрочем, как ты, наверное, и собирался сделать. Только знай, это еще далеко не конец!

Тот, кто так отчаянно искал смерти, кажется нашел ее в пучине огромного океан. Темные воды приняли печального странника, как давнего друга забирая тело и душу навсегда обещая взамен забвение. Потому что терять себя не страшно, страшно жить, дышать, существовать.

— Наконец-то… — скользнула предательская мысль, выдававшая силу и решительно за слабость. Слаб был тот, кто не хотел больше жить, слаб перед самим собой и своим Богом.

В какой-то самый ненужный неподходящий момент вмешалась судьба, она, как злая, старая псина преследовала нашего героя всю его жизнь, постоянно кусая за пятки и путая планы. Когда вода вокруг сменилась на что-то твердое все его тело ощутило невыносимую боль, но от нее тут же отвлеки незнакомые запахи, абсолютно новые, они кружили голову вызывая тошноту.