Чтение онлайн

Из кабинета старшего инспектора Лориэль вышла все еще в ошарашенном состоянии. Она даже на пару секунд застыла перед большим зеркалом, рассматривая в отражении свои награды, пока не поняла, насколько глупо это выглядит. Бережно сжимая в руках пустые коробочки и папки с наградными листами, она вышла из комендатуры и села в свою машину.

В голове не укладывалось. Она отложила все на сиденье рядом и сняла награды с мундира. Серебряная звезда. Ценная награда, уважаемая. Странно только, что Туча ничего не сказала о наградном рапорте. Видимо не надеялась, что наградят. А вот про «Отвагу» она знала, но там старшие сразу сказали, что шансов маловато, начальство упертое попалось. Вернее, начальству хвосты накрутили. Ведь на флоте как все случается? Матриарх с чего-то решила, что все погибли. Никто не докладывал, она просто так решила. Оно и верно, выжить шансов было мало. Если смотреть со стороны. Десантные баркасы старого образца все на К-2 и остались, а «ласточки» обошлись, как говорится, без безвозвратных потерь в экипажах. Матриарху потом указали на ошибку и начали разбираться кто виноват, кто доложил, что экипажи погибли. Таких не нашлось, потому что не было, но флот есть флот, если виноватых нет, их обязательно назначат. Командованию транспортной авиацией и досталось под хвосты.

Лориэль положила руки на руль и уткнулась в них лицом. У них тогда осталось в строю всего шесть машин. Сделали по три рейса с орбиты. Устали жутко, но пришли десантницы. Там внизу крошили их подруг. Попросили вылет. Вылет, который почти запретило командование. Лететь можно только добровольно, без приказа. Лориэль хорошо помнила тот вечер на борту старой «акулы». Из старших осталась только кандар Глонара, остальные с ранениями или сбиты. Глонара сама ранена, машина ее разбита, навигатор в медкапсуле, а она держится, подбадривает. Все шесть уцелевших экипажей стояли как близняшки – в летных костюмах без шлемов, взъерошенные с мокрыми от пота мордами. Три орбитальных полета подряд даже бывалым пилотам давались непросто, а тут вчерашние курсанты. Осознание важности задачи и просьба командиров десанта подогрели младших кандаров, полетели все шесть машин. Вернулись только три. На посадку их заводили перехватчики, сами летели едва-едва. Отсыпались сутки, а еще через сутки началась эвакуация. Империя получила в нос и запросила перемирие. В обмен на оставленную планету, противник разрешил провести эвакуацию. Она хорошо помнила, как они, летная мелочь, рыдали в объятиях старших, когда вытащили всех с планеты. Ревели по-сильвански, молча, потому что не надеялись никого в живых увидеть. Лориэль удивилась, когда на борт, прихрамывая, поднялась Селька. Веселая девчонка, у нее такие забавные пятнышки на меху, по ним как по звездной карте в душе академки шутки ради созвездия искали. «Ласточка» Сельки полыхала пламенем и камнем шла вниз, удар об землю с кучей пыли и разлетевшихся во все стороны деревьями видели все. Со стороны казалось, что там никто и ничего не могло выжить, а отделались на двоих сломанной ногой и сотрясением. Только увидев живую Сельку, Лориэль впервые в жизни поняла, что такое страх. Не за себя, а за тех, кто рядом.

В окно постучали и Лориэль встрепенулась. Рядом с машиной стояла девчонка в форме милитанга. Лориэль опустила стекло, незнакомка козырнула:

– Добрых дел, кандар. Извините, вам плохо? Нужна помощь?

– Нет, все хорошо. Просто задумалась.

– Прошу прощения, - девица козырнула и отошла.

Лориэль закрыла окно и посмотрела на награды в руках. Этим можно гордиться, конечно, только не сегодня. Матушка свою первую серьезную награду получила на два года позже по возрасту. Лориэль усмехнулась, поймала себя на мысли, что продолжает сравнивать себя с матушкой. Смешно.

Она аккуратно положила награды обратно в коробки и завела машину. Про награды она пока никому не расскажет, надо все обдумать. Ей… совестно, что ли. Ну, ничего. Послезавтра нужно в институт на операцию, а там видно будет.

Домой она зашла через гараж. Все были на заднем дворе, это и к лучшему. Лориэль поднялась к себе переодеться. Она долго разглядывала мундир на столе, потом достала награды и повесила, где они и должны быть. Всю форму на вешалку, сверху чехол от пыли и в шкаф. Наградные листы и все остальное убрала в стол.

Она вышла из комнаты и услышала частые быстрые детские шаги. Девочки вихрем подскочили к ней и запрыгали рядом:

– Мамочка! Пойдем гулять!

– Гулять? Собирайтесь.

На следующий день позвонили из института и сообщили, когда прибыть. Рано утром Мири отвезла и оставила прямо у пропускного пункта.

Обследования начались сразу, даже толком не вышло вещи в палате пристроить. С нее взяли все анализы и потащили на сканирование. Пришла профессор Серенга, долго всматривалась в мониторы, потом одобрительно кивнула:

– Хорошо, воспаление прошло.

Она повернула монитор и показала нормальные сосуды, по которым пульсировала кровь.

– Удачно прижгли. Операции ничего не повредит.

Подняли в шесть утра, отправили в душ. Отвели в отдельную комнату, где медсестра аккуратно выбрила место на затылке. И снова в душ, причем голову медсестра сама вымыла, потом обработала и сразу подала чистую шапочку. После чего Лориэль одели в операционные одежды, даже хвост запихнули в длинную белую «колбасу». На большой каталке отвезли к лифту и подняли на три этажа. Переложили на стол и начали готовить к операции. Две медсестры настроили оборудование, потом еще раз просканировали голову. Профессор пришла уже готовая к операции и села у стола, рассматривая показания датчиков. Руки в перчатках она держала на весу.

– Нравится мне ваш мозг, - сказала Серенга.

– Что-то необычное? – спросила Лориэль.

– Изучать интересно что-то редкое, когда часть головного мозга чрезмерно развита или наоборот, имеет сильное отклонение. И еще интереснее, когда все области развиты равномерно как по книжке. У вас еще и синаптические связи очень быстро образуется, потому у импланта такая хорошая реакция. Отрезать бы от вашего мозга пару кусочков! Как думаете?

– Я бы хотела, чтобы все осталось на месте, - улыбнулась Лориэль.

Медсестры тем временем начали закреплять ее голову в зажимы. Когда закончили, профессор сама все проверила. Пришла врач-реаниматолог, проверила все данные, кивнула профессору.

– Сейчас будет немного неприятно. Нужно ввести катетер в артерию, - сказала реаниматолог.

Лориэль не почувствовала укола, но ощущение стали в шее возникло. Зашла операционная группа, начались последние приготовления. Включены все мониторы, столы с инструментами подвинуты поближе.

– Как самочувствие? – спросила реаниматолог. – Волнение? Беспокойство?

– Присмотрите за профессором, чтобы она не отрезала лишнего, - пошутила Лориэль.

– Что вы, милая, - профессор Серенга улыбнулась под маской. – Я, наоборот, собираюсь вам добавить немножечко. Так что все будет хорошо.

– Это радует, - улыбнулась Лориэль.

– Начинаем, - сказала реаниматолог и надела на лицо Лориэль маску. – Дышим спокойно, это чистый кислород. Закрываем глаза. Считаем до двадцати.

Лориэль не почувствовала, как ей ввели анестезию. Уснула она на одиннадцати.

Пробуждение выдалось тяжелое. Сознание сразу стало ясным, но самочувствие ужасное. В склонившейся над ней женщиной Лориэль не сразу узнала реаниматолога. Ей посветили в глаза, проверили реакцию.

– Хорошо, - сказала врач. – Как себя чувствуем? Увы, профессор тридцать грамм вещества успела утащить. Выбежала так, что поймать не успели. А, улыбаемся. Хорошо. Ломота в теле есть? Один раз моргнуть – да, два раза – нет. Вижу, хорошо. Голова кружится? Хорошо. Попробуем что-нибудь сказать. Как ощущение?

– Кирпичом по ушам, - прошептала Лориэль.

– Зуд в затылке ощущаем?

Лориэль моргнула один раз.

– Это нормально. Регенерин действует. Швы затягиваются. Так, руки пока привязаны. Зуд терпим. Вода, пьем. Восстанавливаем объем жидкости.

Лориэль уже знала, что такое реанимационная поилка. Тут не обязательно втягивать воду через трубочку, достаточно ее просто пожевать, жидкость сама потечет. От питья стало немного лучше.

Врач повернулась к медсестре:

– Четыре часа постоянное наблюдение. Каждый час по сто миллилитров жидкости минимум.