Чтение онлайн

– Я не меньше десяти раз уходила от атак, прячась за сильными аномалиями. Все пилоты по отряду владеют этим приемом. Допускаю, что подобное можно провернуть и для ракет. А наведение на цель через оптические приборы или по установленному маршруту – приемы давние.

– Либо оба сразу, - предположила оперша.

– Именно так.

– Хорошо. Подать сигнал с борта лично или использовать устройство на борту при защитовом разгоне – невозможно?

– Невозможно с момента начала разгона, - подтвердила Лориэль.

– Почему ваш навигатор не использовала спутник для контроля за ситуацией?

– Просматривала маршрут на предмет неожиданных помех. В приоритете – отсутствие помех на пути разгона. Иначе все насмарку.

– То есть, ваш навигатор баловалась со спутником, вместо выполнения прямых обязанностей, а вы, как командир экипажа, ей в этом потакали?

Оперша говорила вообще без эмоций, а глаза оставались спокойными.

– Мы шли даже не в зеленой, а в белой зоне, - ответила Лориэль. – Еще и перехват на разгоне за щитом. До того момента подобный перехват считался невозможным. По уставу летного положения.

– Как и удержать подбитую машину при обратном плазменном ударе. Вас же тряхнуло после первого попадания?

– Никак нет. Обратного удара не было. Разгонный щит отключился и сразу резкая потеря скорости. Самого удара не было.

– Тогда мы в тупике, - сказала оперша. – Вы первая из пилотов в подобной ситуации и уверенно докладываете, что никакого обратного удара не было. Ведь по уставу летного положения – при защитовом разгоне и резкой потери щита произойдет удар об атмосферу. Вы утверждаете, что ничего подобного не произошло. Верно?

– Так точно. Настаиваю.

– Подумайте. Ваш рапорт и наш разговор уйдут в инженерный корпус для расследования.

– Я настаиваю – обратного удара не было.

– Занесу в рапорт, - сказала оперша и продолжила: - Еще один важный момент – вы утверждаете, что противник отменил повторную атаку после того, как вы несколько раз передали в эфир данные о раненых на борту?

– Так точно.

– То есть, вы утверждаете, что противник прослушивал ваши частоты?

– Никак нет.

– Не поняла? Поясните.

Лориэль поерзала в кресле.

– Не уверена, что прослушивали наши частоты. В смысле, частоты моей «ласточки». Связь была и со службой контроля, и с группой «пчел».

– То есть, перехват сообщений непосредственно с вашего борта считаете невозможным?

– Я не знаю, какие дешифраторы стоят в службе контроля и на «пчелах». Я хоть и работала в открытом эфире, но дешифратор на «ласточке» не отключить. Он военного образца.

– Хорошо. Это тоже уйдет в инженерный корпус.

Оперша пододвинула поближе диктофон и сложила руки на столе.

– А теперь, младший кандар, своими словами, детально, посекундно. В произвольной форме. С того самого момента первой атакой. И не торопитесь. Важно все. Даже то, как вы орете на вашего навигатора.

Лориэль смущенно кашлянула и поерзала в кресле.

– Может, вам глаза завязать? – предложила оперша.

Детский способ сосредоточиться на воспоминаниях. Так же в учебке тренировали повторять все действия после полетов. Действенный метод, но сейчас был лишним. Лориэль помотала головой.

– Хорошо. Тогда начинайте, - оперативница кивнула на включенный диктофон.

Допрос продолжался больше двух часов, под конец у Лориэль аж в горле пересохло. Ей и в самом деле пришлось вспоминать все от и до. Оперативница задавала очень много вопросов, часто возвращалась к тому, о чем уже было сказано. Когда, казалось, уже и сказать было нечего, следовал вопрос, на который нужен ответ и все повторялось по кругу. Некоторые моменты, например переговоры, пришлось вспоминать слово в слово трижды. Причем все вопросы были как-то невпопад, Лориэль вроде и не путалась, но разведчица часто переходила с темы на тему, и почти каждый раз приходилось отвечать на вопрос и потом возвращаться к старому. Это немного выматывало.

– На сегодня закончим, - сказала оперативница. – Пригласите вашего навигатора.

– Она после ранения, - напомнила Лориэль.

– Сбежать из больницы у нее сил хватило.

Искра нашлась в столовой за чашкой с жидкой кашей.

– Чего-то крутит меня совсем, - пожаловалась она.

Лориэль налила себе компота, выпила в два глотка и села за стол.

– Потом доешь. Иди, теперь тебя хочет. Все соки выпила.

– Да я вижу…

– С разведки тетка, похоже.

Искра обреченно вздохнула. Отодвинула кашу, поправила подвеску с рукой и ушла. Лориэль посмотрела на кашу, на пустой стакан. Есть не хотелось. Айка еще возится у себя за плитой. Там что-то шкворчит, запахи не очень приятные, видимо, готовка только в процессе.

Выпив еще стакан компота, Лориэль вернулась в ангар. По дороге ей в голову пришла интересная мысль по поводу избитой репортерши. Мастер Ганнэль сейчас на «единичке», там много работы. Репортершу как раз туда увезли. Напрямую с ней не связаться, потому они с Белкой быстро вернули к жизни модуль связи и запросили базу сто седьмых. Девчонки откликнулись, пообещали узнать. И про набитую морду они уже знали. И поддерживали.

Мастер Ганнэль ответила только утром. Увы, Лориэль за полчаса до этого уехала в оперативный отдел базы, где еще раз старательно сдала все блоки данных за полеты, подписывая ведомость на каждый блок. Вернулась и попробовала вызвать мастера, но теперь была занята уже Ганнэль. Поговорить вышло под вечер.

– То, что всех привезла – молодец, - похвалила мастер. – Двоих можешь записать на свой счет. Еще бы час-два и могли бы не вытащить. Успела. А вот то, что дерешься, не разобравшись – это плохо. Слышала, что вас злыми называют. Но не бестолковыми же.

– Виновата, мастер.

– В общем, мы тут с юной особой еще ночь полежим на всякий случай, да?

Мастер спросила таким образом, что Лориэль поняла – репортерша рядом.

– А утром – она прилетит к вам. И вы поговорите. Вернее, ей нужно интервью с пилотом.

– Мастер, я не могу без приказа что-то обсуждать по службе.

– Это уже со старшей решайте. Я свое дело сделала – теперь ваша очередь. И, да, повторяю – сначала разбираться надо, а уже потом морды бить. Ясно?

– Так точно. Благодарю, мастер.

До Тучи опять не достучаться, ответила Тройка:

– Что, мастер Ганнэль тебя не послала? – засмеялась она. – Я уже третья по счету была. Интересно, какая ты?

– В смысле, третья?

– А ты думаешь, самая умная у нас, да? Я вот правда думаю, кто третья-то была?