Чтение онлайн

К счастью, внизу мелькнули контуры небольших строений. Дальше опять стеной стоял лес. Выхода не было, решили садиться недалеко от строений.

Через несколько минут после посадки к самолету подбежали дети. А мы с Сашей сидим в кабинах и судорожно соображаем: среди своих мы или среди чужих? За детьми торопливо подбежал мужчина.

– Свой! Свой! Не бойтесь, - еще издали прокричал он.

На рукаве мужчины мы увидели красно-белую повязку - такие носили тогда польские патриоты.

Темнело. Мы обе основательно продрогли. У машины была выставлена охрана во главе с нашим спасителем - Стефаном Жондой. Сами мы тоже по очереди дежурили у самолета. А в доме Стефана нас ждали и теплое слово, и пища. Его мать позаботилась о нас, как о родных детях. Нам и в голову не приходило в тот момент, что немцы находились всего в нескольких километрах от этого села.

Рано утром Саша, я, Стефан и деревенские ребятишки принялись выстилать дорогу снопами соломы. Когда все было готово и мы с Сашей забрались в кабину, тепло распрощавшись с нашими помощниками, я достала листок бумаги и написала нашему новому другу благодарственное письмо.

– Переживем войну, в гости приедем и самых лучших русских папирос тебе привезем, - пообещали мы Стефану на прощанье...

Прошли годы, и мы встретились со Стефаном. Как это случилось отдельный рассказ. Стефан живет все в том же селе, где в далеком сорок пятом помог нам с Сашей Акимовой. Мы долго бродили с ним по памятным местам, вспоминали прошлое. От себя и от Александры Федоровны Акимовой я привезла польскому другу обещанные русские папиросы и подарки его шестерым ребятишкам...

Боевая работа продолжалась. Смертельно уставшие от бессонных ночей, теряя в бою подруг, мы, несмотря ни на что, днем и ночью бомбили врага. Мы знали, всем сердцем чувствовали - Победа близка.

И она пришла, долгожданная и заслуженная невиданным трудом и кровью всего советского народа. Мы были счастливы, что в этом огромном ратном труде есть и наша доля. Начав войну юными и неопытными девчонками, мы вышли из нее возмужавшими, зрелыми людьми. Саша Акимова вернулась в педагогический институт, защитила кандидатскую диссертацию.

Встреча с юностью

С чего начать рассказ о Гале Комковой? Может быть, с того тихого лунного, неожиданно спокойного вечера, когда мы, в комбинезонах, сапогах, сидели на поляне и вели задумчивый, совсем мирный, далекий от суровых наших будней, разговор? Или с самого счастливого для нас дня - Дня Победы, когда мы, однополчане, шли по угрюмой, побежденной мужеством и героизмом советских воинов Унтер ден Линден и видели наше Красное знамя над поверженным рейхстагом? Можно и с этого. Но я начну с другого, со встречи, происшедшей много лет после войны, встречи с юношами и девушками, студентами Московского авиационного института. Это была искренняя, удивительно сердечная встреча ветеранов с молодежью. Говорили о войне, нашей боевой юности, вспоминали тех, кто не вернулся, не дождался победы. А потом Галина Марковна Комкова-Коржикова стала читать стихи. Душевно, раздумчиво начинала она:

Качается рожь несжатая,

Шагают бойцы по ней,

Шагаем и мы, девчата,

Похожие на парней.

Нет, это горят не хаты,

То юность моя в огне.

Идут по войне девчата,

Похожие на парней.

Я смотрела на юношей и девушек, слушавших Галю, и вспоминала, как мы, когда-то такие же юные, но уже хлебнувшие военного лиха, тоже слушали Галю. Много знала она стихов, прекрасно читала, мы могли ее слушать часами, но раздавалась команда: "По самолетам!", и экипажи уходили в ночное небо.

В нашем комсомольском женском авиационном полку, пожалуй, одна лишь Галя не мечтала раньше о небе.

Она хотела стать журналисткой и училась этому делу сначала в институте, потом в университете. И когда был сдан последний экзамен за третий курс, Галя вместе с друзьями поехала на работу в Рязанскую область и работала там все лето.

В сентябре она вернулась в Москву, Ходила по улицам любимого города, с болью в сердце смотрела на затемненные окна домов, аэростаты в вечернем военном небе. Однажды, уже в октябре, Галя зашла в военкомат. Сказав, что она инструктор ПХВО и ГСО, окончила осоавиахимовскую школу пулеметчиков, попросила направить ее на фронт. Ей отказали: призовут, когда будет нужно.

А война между тем приближалась к Москве. Все чаще полыхали в небе столицы разрывы зенитных снарядов, все чаще объявлялась воздушная тревога. В один из октябрьских дней, придя на лекцию, Галя узнала, что ЦК ВЛКСМ формирует для отправки на фронт комсомольские отряды девушек, имеющих военные специальности. И Галя пошла в ЦК комсомола, тем более что она уже была кандидатом в члены партии. Так Галя оказалась в женской авиачасти, которую формировала Марина Раскова. Выполняя патриотический долг, Галина Комкова, студентка исторического факультета МГУ, надела солдатскую шинель.

Часть формировалась в небольшом городке на берегу Волги. Для учебы девушек распределили на группы. Галя попала в штурманскую, самую многочисленную группу. Будущие штурманы изучали уставы, наставления, тактику, штурманское дело... Учились серьезно, вдумчиво, напряженно... Этого требовало суровое военное время. И вдруг Галины планы рухнули. Она не прошла медкомиссию.

"Что же делать? Что делать?" - потерянно твердила она, выйдя из кабинета. Потом пошла в общежитие, села на койку. Хотелось побыть одной, подумать, разобраться во внезапно сложившейся обстановке. В этот момент и подошла к ней преподаватель Галина Волкова. Инженер-майор Волкова преподавала бомбардировочное и авиационное вооружение, и Комкова, занимаясь в штурманской группе, не раз была на ее лекциях. Не раз они разговаривали, вели беседы на отвлеченные от занятий темы. Волкову интересовала бывшая студентка четвертого курса, человек с почти университетским образованием. И теперь, когда Комкова оказалась в беде, Волкова пришла ей на помощь.

– Быстренько к телефону, - сказала она, - звонит майор Раскова.

За несколько секунд Галина оказалась в коридоре, взяла телефонную трубку и, боясь, что не хватит дыхания, доложила:

– Рядовой Комкова слушает вас, товарищ майор.

Послышался мягкий участливый голос:

– Товарищ Комкова, как ваше настроение?

Ни в одном воинском уставе не сказано, как отвечать на подобный вопрос, и Галина ответила так, как подсказало сердце:

– До прохождения медицинской комиссии, товарищ майор, настроение было очень хорошее. Сейчас много хуже. Прошу принять меня по личному вопросу.

Рядом стояла инженер-майор Волкова. Улыбаясь, она одобрительно кивала.

– Хорошо, - сказала Раскова, - приходите в шестнадцать ноль-ноль.

"У меня не хватило слов благодарности Волковой, - вспоминает Галина Марковна, - это она доложила о моем состоянии Марине Михайловне".

Галя с трудом дождалась назначенного часа. Ровно в шестнадцать она вошла в просторную комнату с высоким потолком. За письменным столом, прямо против двери, сидела Марина Михайловна. Под строгим размахом бровей внимательный, полный участия взгляд. Волнуясь, Галя сбивчиво рассказала о себе и попросила Раскову зачислить ее в группу оружейников.