Чтение онлайн

Примерно в то же время, в упомянутую эру, когда беспорядки учинились в нашем королевстве, великая рознь разразилась между римской церковью, во главе которой тогда был Григорий IX, и римлянами, которые боролись за отмену церковной привилегии. Они хотели наложить нестерпимое ярмо с крайне суровыми условиями на кардиналов и весь римский клир. Также римляне отняли у папы права, которыми он был наделен в том городе с античности, касающиеся и чеканки монеты, и назначения сенатора [Рима], и многих иных вещей. По этой причине папа и кардиналы отправились в Риети (Rieti) и призвали к себе из Апулии императора Фридриха. После долгого обсуждения было решено, что приговор об отлучении от церкви должен быть вынесен по отношению к сенатору и некоторым принципалам Рима [497] .

За тем приговором немедленно последовала борьба (struggle) [498] императора с сенатом и всем народом Рима. Следовательно, император с войском, которое было с ним в то время, вторгся на территорию Рима, причиняя великий вред. После захвата нескольких замков, которые тогда удерживали римляне, он оставил некоего немецкого графа и благородное ополчение в Витербо (Viterbo), чтобы защищать церковь. В то время как папа находился тогда в Перудже, он [император] возвратился в Апулию, обещая следующим летом вернуться с великим и сильным войском. Римляне, приняв это близко к сердцу, возможно, скорее от страха, чем от любви, склонили свои выи перед церковью и приняли все папские рескрипты, которые были предметом спора. Сенатор и многие знатные люди Рима поклялись защищать их, итак, мир установился между церковью и римлянами [499] . Тем не менее, эта гарантия не удовлетворила некоторых кардиналов, которые считали ее недостаточной. Поэтому мир не был ни прочным, ни устойчивым, ни папа, ни кардиналы не пожелали въехать в город.

Тем временем император, который пообещал возвратиться с войском, чтобы помочь церкви против римлян, отправился в Германию [500] и взял в жены дочь короля Англии, которой тогда правил, именно, короля Иоанна, сына Генриха Великого, короля Англии [501] . Пока император оставался в Германии, он собрал небольшое войско против Ломбардцев, то есть против Милана и его Лиги, которые в то время восстали против него [502] . В эру 1274 [в 1236 году от Рождества Христова], около праздника Св.Михаила [29 сентября] он вторгся в Ломбардию, и причинил много вреда жителям Мантуи, и взял Виценцу (Vicenza) , одна часть которой восстала против него, а другая – благоволила ему. Затем войско отдыхало всю ту зиму. Сам император покинул войско в Ломбардии и возвратился в Германию [503] .

В то же самое время император Канстантинополя, которого звали Ианна (Ianna), Иоанн, король Акра (King John of Acre), зять нашей королевы леди Беренгелы, был атакован греками, и город Константинополь оказался почти в осаде. Поэтому император обратился к римской церкви за помощью, однако его мольба не была услышана, как он хотел [504] .

В то же самое время, в эру, писанную, вместо года от Рождества Христова […], именно в 1274 [в 1236 год от Рождества Христова], когда наш господин король Фернандо был в Бенавенте около середины января, а его мать оставалась в Леоне [505] , он принял послов от тех христиан, которые ночью тайно захватили некую часть Кордовы. Они умоляли его помочь им, поскольку они находились в самой серьезной опасности, так как по сравнению с множеством жителей Кордовы их было крайне мало. Они были отделены от мавров только некой стеной, проходящей почти по середине города. Во власти мавров было покинуть в любое время, когда бы они ни пожелали, ту часть города, которую удерживали они, чтобы напасть на христиан. В действительности христиане укрепили вооружением и людьми несколько очень хорошо защищенных башней в стене, которую они захватили; другие христиане сражались с маврами на границе той части, которую они удерживали, с той частью, которую защищали мавры; многие были убиты с обеих сторон [506] .

Несомненно, те христиане, как если бы они были воодушевлены Святым Духом, уже знали о положении в Кордове: что немногие люди жили в той части города, которую они захватили. Сделав вид, что они идут издалека, они пришли ночью под руководством некоего человека, который стал христианином после того, как был мавром, и который доподлинно знал положение в Кордове, и поднялись по лестницам на стену; убив стражу на стенах, они захватили ту часть города. Они убили многих жителей в той части, в то время как иные жители бежали в другую часть города. Кордова смотрела украдкой на народ иной религии и иного языка [507] , который она не вскормила, убивая своих сыновей и дочерей как если бы в своей утробе [508] . Пораженная, она была не способна укрепить бесполезные руки и слабые колена против врага; даже хотя она видела, что их немного числом, тем не менее, она не могла противостоять им, поскольку гнев Господа нашего Иисуса Христа и его могущество подавляли такое великое и сильное множество мавров.

Посланцы, упомянутые выше, убеждали господина короля прийти на помощь своим вассалам, которые подвергли себя подобной великой опасности при служении ему и во славу христианской веры, и смело взять в руки жребий (to boldly take in hand the hour), которым Господь удостоил его и предоставил ему, и показать себя мужчиной перед всеми, кто внимает [509] .

Дух Господень вдохновил короля [510] , который возложил свои упования на Господа нашего Иисуса Христа и замкнул свои уши, чтобы не слышать советов тех, кто, подобно кудеснику [511] , пытался убедительными речами воспрепятствовать такому благородному деянию. Они ссылались на суровость зимы, орошаемой дождями больше, чем обычно; на опасности дороги; на разливы рек; на немногочисленность знатных людей, бывших тогда с ним; на сомнительный исход подобной великой опасности; а также (на то, чего стоило опасаться более всего остального) на неисчислимое множество жителей Кордовы, которые с античных времен превосходили в храбрости и владении оружием всех иных мавров по эту сторону моря. Он бы вовлек их в битву за их собственные жизни и за такой славный город, находящийся в земле, где они родились, за их жен и детей и за все имущество, которым они владели.

Можно было бы достаточно разумно опасаться прихода их короля, именно, Ибн Худа, со всей его мощью и ополчением, собранным из жителей всех соседних городов, которые считали Кордову самым надежным щитом и укреплением против христиан. Маврам по эту сторону моря казалось, что это непосредственно касалось их, поскольку, если бы Кордова пала, то остальные города, слабые и непрочные, не смогли бы противостоять самому могущественному королю Кастилии и Леона. Отвергнув все это с презрением, и полагая это ничтожеством, король Фернандо, самый отважный рыцарь во Христе, покинул Бенавенте на следующее утро в великой спешке; издалека он приветствовал свою мать (которая тогда находилась в Леоне) посредством посланника, который был отправлен, чтобы правдиво поведать ей о том, что случилось, и о твердом намерении ее сына, которое он не мог изменить ни по какой причине.

Держа свой путь через Самору, король кратко обратился к народу, и, словно орел, устремляющийся вниз за своей добычей [512] , он прибыл в Саламанку; оставаясь там недолгое время, он дал тех лошадей и оружие, которое ему удалось раздобыть, знатным людям, бывшим с ним. Настолько, насколько это было возможно в такое короткое время, он сделал то, что было необходимо для такого путешествия, и отправил своего канцлера, именно епископа Осмы [513] , к своей матери, чтобы раздать вознаграждение тем рыцарям, которые пожелают последовать за ним. Он отправился самым прямым путем, не отклоняясь ни вправо к Сьюдад Родриго, ни влево к Талавере и Толедо, обе эти дороги казались более легкими; и так он дошел до Мериды [514] .

Итак, не отдыхая ни днем ни ночью [515] , по непроходимой и безлюдной земле, невзирая на реки, которые разлились и переполнили свои берега, и грязные дороги, препятствовавшие его путешествию, с враждебным небом над его головой, почти полностью исчезнувшем под дождем, следуя через замки мавров, он достиг то, чего желал, прибыв в Кордову в седьмой день месяца февраля. О счастлив тот день [516] , в который христиане, что находились в такой великой опасности в Кордове, узрели своего короля, который подверг самого себя такой огромной опасности, чтобы он мог прийти на помощь своему народу!

Король нашел там вместе с только что упомянутым народом Альвара Переса, своего благородного и сильного вассала, и епископа Куенки, который прибыл из области Толедо, как только услышал, что христиане захватили часть Кордовы. Епископ Баесы, который находился еще ближе, быстро прибыл со своими людьми [517] . В окружении господина короля, когда он вначале прибыл в Кордову, было меньше, чем сотня благородных рыцарей; вельможами, которые последовали за королем в то время и дошли до Кордовы вместе с ним, были его брат, инфант господин Альфонсо, Родриго Фернандес, el feo (“уродливый”), Гил Манрике (Gil Manrique), Альвар Фернандес, Диего Гонсалес, сын графа Гонсало, Педро Понсе (Pedro Ponce), и его кузен, Гонсало Гонсалес, Телло Альфонсо и его брат Альфонсо Теллес [518] .