Латышские народные сказки
Шрифт:
— Как знать, попытайся! — посмеивается дурак. А повар, окаянный, меч взял да и отрубил дураку голову, в кусты оттащил и бегом к королю, небылицу рассказывает: дескать, он меч принес! Чужой король радуется: — Ловок ты, однако, быть тебе моим зятем! — и тотчас принялся орудовать мечом. Раз-два! Враг перебит, только мокрое место осталось. Радости конца не было. На другой же день забирает чужой король повара, зятя своего любимого, и домой отправляется.
А дурак лежит мертвый в кустах. Тут случилось проходить тому самому человеку, который тогда через реку переправлялся. Увидал он дурачка убитого. Тотчас послал он ворона за живой водой, и, глядь, снова дурень ожил. А человек давай бранить дурака и пальцем ему грозит: — Дурачок ты, дурачок! Зачем дал повару меч? Торопись-ка теперь и конем, и голубем, и рыбой к невесте своей нареченной, не то сегодня вечером еще обвенчают с ней плута-повара вместо тебя!
Тут только дурак смекнул, как опростоволосился, и помчался перепуганный. Раз-два! Вот он и во дворце у тестя. Заходит — кругом ликование, все разряженные — одна невеста грустна, не видит, что суженый вошел. Дурачок рукой махнул, она заметила и бросилась к нему.
Рассказал дурак, как все было. Отец слушает, ушам не верит, хоть и видит, что повар сразу побледнел. Наконец невеста и говорит повару: — Коли ты суженый — обернись конем, голубем, рыбой!
Ну и потеха! Все гости ждут, глаза повытаращили, что дальше будет. А повар лоб наморщил, скулит: — Кому ж такое под силу? Только поизмываться надо мной хочешь.
— Ан есть кому! Этому человеку под силу, который на плутни не горазд, — перебила его невеста. Тут дурачок и обернулся конем; королевна-невеста приложила к гриве вырванные три волоска, они и приросли, как там и были. Дурачок обернулся голубем; невеста приложила к крыльям вырванные перья, они приросли. Обернулся дурачок рыбой; невеста приложила к хвосту отскобленные чешуйки, они и приросли тоже.
Все сразу увидали, что повар-то обманщик, и тут же казнили его, а дурака обвенчали с королевной.
Черт и семеро братьев
— Вы, шестеро, ступайте из дому сами свой хлеб зарабатывать, мне вас всех не прокормить, одного дурака при доме оставлю.
Да не по душе пришлось это дураку. Он и говорит:
— На что они, шестеро, без меня годятся? Коли с ними не пойду — добра не будет!
— Ладно, ступайте все семеро! — решил отец. Вот и пошли они. Идут, идут, повстречали важного барина. Заводит барин с ними такой разговор:
— А не пошли бы вы, молодцы, ко мне в работники?
— Отчего же нет? Для того мы и ходим по свету, чтобы работу сыскать.
Ладно. Тут вынул барин бумажку, написал на ней что-то и говорит: — Ступайте по этой тропке, по ту сторону леса усадьба будет, там жене моей записку отдайте и скажите, что нанял вас работниками. Только никому другому эту записку не показывайте!
И важный барин пошел своей дорогой. А братья давай смекать: — Поди знай, что в этой записке написано! Экая досада, никто из нас грамоты не разумеет!
— Чего? — воскликнул дурак, — кто сказал — никто не разумеет? Давайте сюда — коли надо, так и десять раз прочитаю!
Отдали они ему записку.
— Ну вот! Не я ли говорил, что без меня вам не обойтись? Глядите, что в этой записке. Написано тут, чтобы в усадьбе нас всех убили, а который писал, тот никакой не барин, а черт! Видите, как бы вы без меня впросак угодили!
— Вот те на! — поразинули братья рты, — что ж теперь делать?
— Что делать? А вот что: эту записку порвем, и в другой я напишу, что приказывает черт своей хозяйке дать нам по торбе денег и семь коней, да коней добрых; поедем верхом — на мир поглядим!
Ладно. Так и сделали. Чертова хозяйка дивилась, дивилась, с чего это взбрело черту в голову свое добро расточать, но раз написано — надо дать. Вот насыпала она семь торб золота, отдала их и тогда стала коней выводить. Шесть коней были статные, горячие, а седьмой — так себе, кляча. Кто ее возьмет? Никто не отзывается. И что вы думаете? Всучили-таки умные братья тощую кобыленку дураку. А дурак махнул рукой: ладно уж, обойдусь!
Понятно, другие братья на своих жеребцах вихрем умчались, а дурачок, бедняжка, плетется еле-еле. Их уже и след простыл, а дурачок все еще на лесной опушке топчется.
Меж тем черт явился на свою усадьбу и первым делом спрашивает:
— Семерых братьев убили?
— Нет, не убили! Ведь было в записке сказано — золота дать, коней дать — с какой же стати убивать?
Услышав такое, черт едва не рехнулся, на коня своего вскочил, пустился за братьями вдогонку.
Трусит дурачок по лесной опушке, вдруг слышит: раздался позади топот оглушительный. Посмотрел: черт на своем жеребце скачет. Что делать? Задрожал с перепугу. А кобыла успокаивает: «Ничего, ничего, лишь бы умные братья свою шкуру уберегли; мы в чаще лесной затаимся. Черт на быстром скаку мимо пронесется, ему и в голову не придет разыскивать нас так близко от усадьбы».
Ладно. Притаились они оба, стоят пригнувшись, а черт на полном скаку и промчался мимо. Однако на этот раз братьям посчастливилось: они уже свернули в другую усадьбу и нанялись работниками.
Вскоре едет черт обратно не солоно хлебавши и даже позеленел от злости, что догнать не удалось. Когда черт скрылся, дурачок на своей кобыленке затрусил вперед помаленьку.
То ли на третий день, то ли еще позднее, в усадьбу, где батрачили братья, заявился и дурак на своей кляче. Тоже нанялся работником. Но на другой день дурак приглянулся барину, взял он его к себе в слуги. Гложет братьев зависть. И что думаете? Порешили озорники наговорить барину на дурака, чтобы послал он его на чертову усадьбу за золотой птичкой, дескать, тот давно хвастает украсть ее при случае.
А барину какая печаль? Послал. Видит дурак, что попал как кур во щи — коли на усадьбу явится, черт слопает его как ягодку. Льет дурачок слезы горькие. Тут кобылка его и спрашивает:
— Что за беда?
— Так, мол, и так! — поведал ей дурак свое горе.
— Да пусть братья врут! Не горюй, садись на меня верхом, раздобуду я птичку!
Так оно и было. Дурак на лесной опушке обождал, а кобылка — как она ухитрилась — дело ее, — принесла птичку. Приехал к барину. Обнял барин дурака: — Ну и молодец!
От этого братьям еще горше на сердце стало. И вот малость погодя снова додумались: хвастал, мол, дурак украсть с чертовой усадьбы и клетку от золотой птички, только бы его послали за ней!
А барину что? Послал. Плачет дурак и опять кобыле своей жалуется.
— Не горюй, пусть братья врут! Садись на меня верхом, уж раздобуду я и клетку!
Так оно и было. Дурак на лесной опушке обождал, а кляча — как ухитрилась — дело ее, — принесла ему клетку. Приехал к барину. Барин обнимает дурака: — Ну и молодец ты!