Латышские народные сказки
Шрифт:
Только успела голова скрыться, как ведьма подскакивает:
— Лежу, лежу, дождаться не могу. Скоро ли истопите?
— Для одного наполовину вытоплена, чтобы двоим париться, надо еще подкинуть.
— Ну, коли так долго ковыряетесь, то не надо мне на завтрак двоих.
Промолвив это, хватает ведьма девицу и вырывает у нее передний зуб, тот, что из чистого золота. Зуб этот был подарен самой матерью Лаймой, и когда во рту его нет — тут девице и смерть настает.
Так оно и было: зуб у девицы изо рта долой — девица и померла. Укладывает ведьма девицу в железный гроб и зарывает на распутье дорог.
Пока ведьма возилась, оленья голова снова подоспела.
— Хватай, Ломай, Железоглодай еще три двери прогрызли!
Схоронила ведьма девицу, прибегает голодна пуще прежнего. Как прикрикнет:
— Топи живо! Коли скоро не будет, съем тебя немытого!
— Скоро будет, скоро, только вода чуть подогреется.
Улеглась ведьма на солнцепеке, оленья голова снова является:
— Хватай, Ломай, Железоглодай последнюю дверь ломают. Теперь дожидай подмогу!
Вскоре все помощники подбежали. Каждый на своем месте притаился: зайчонок под лавкой, косуля под полком, лиса под крыльцом, волк в ушате, медведь за печкой, рысь в придушине, Хватай, Ломай, Железоглодай и младший брат под печью.
Немного погодя приходит ведьма и как заорет:
— Скоро ль, наконец?
— Готово уже — заходи!
Скрип! — отворяется дверь, вползает ведьма.
Вот где было на что поглядеть: Хватай хватает, Ломай крошит, Железоглодай гложет, медведь колотит, волк дерет, лиса кусает, рысь царапает, косуля копытом бьет, зайчонок носится, а младший брат ковшом ведьму охаживает.
Однако совсем добить ведьму им не удалось, потому что дверь бани осталась открытой, она и удрала.
То-то ликованье было! Только когда младший брат стал про девицу рассказывать, сразу все опечалились и кинулись ее разыскивать. Заяц поскакал впереди, волк и собаки — следы разнюхивать и — глядь! — нюхали, нюхали и нанюхали.
Рысенок и косуля тотчас вырыли гроб железный, медведь вытащил, Хватай, Ломай, Железоглодай крышку железную отломали, а лиса-лекарь нашла зуб золотой в изголовье.
Младший брат вставил зуб, откуда он был вырван, и глядишь — жива девица, здоровехонька. Теперь еще оленя приевитом оживили и той же дорогой ко дворцу помчались.
По дороге лиса, умная голова, говорит:
— Все мы вынюхать можем, да все же сразу не унюхали, что ведьма свой прутик на осине забыла. Разве была нужда так далеко убегать?
— Ничего, ничего, — олень ей в ответ. — Теперь прикажем ведьме без прутика с осины слезать, а коли не послушается, тогда повалим осину на землю.
Ладно. Приходят они к осине. Сидит ведьма, нахохлилась и стонет:
— Холодно мне, зябко мне! Пусти меня на землю погреться, а чтобы звери твои не покусали, дозволь мне их легонько прутиком стегануть.
Младший брат даже слушать не стал, что она там причитает. Он ей крикнул:
— На землю с прутиком не слезай, а скажи ты нам немедля, что это за камни такие!
— Это все люди, это все звери.
— Ладно, коли они люди, коли они звери, тогда как их оживить?
Неохота ей, ох, неохота говорить, но как замолкает, так они начинают осину на землю валить.
— Не валите, не валите, все скажу: возьми из-под осины земли гнилой и посыпь на камни, тогда они оживут.
Так и получилось. Появились тут люди, явился старший брат, звери — его помощники, отец девицы, мать девицы и все подданные. Толчея, как на базаре.
Тут обступили все осину и повалили ее вместе с ведьмой. Когда падала, не успела она ни прутиком стегануть, ни руки поднять: навалились все звери и растерзали ведьму в клочья.
Младший брат женился на девице и зажил во дворце вместе со старшим братом в ладу и согласии. Тесть отдал зятю и власть.
Пастарис
Однажды, когда рыбак с Пастарисом ловил у морского берега рыбу, увидал он большой, чудной корабль. Подошел корабль к берегу и стал. Ни души на нем не видать. Тут вдруг выходит изнутри корабля великан — был это сам черт — и кричит рыбаку:
— А ну-ка веди ко мне сюда сына своего Пастариса!
Рыбак ему в ответ:
— Нет, не поведу я сына своего, не дам!
Заслышав такое, прыгнул великан в море, вылез на берег, схватил Пастариса, принес его на корабль и умчался вихрем. Под вечер стал корабль посреди моря у дивного замка: Отвел великан Пастариса в замок и посадил в отдельную комнату, наказав при этом:
— Если в ночи услышишь чего, то огня не зажигай и не гляди!
Вот остался Пастарис один в комнате. Пригорюнился и думает про себя: «Что со мной сбудется, чего не сбудется — поди, увижу!»
Вечером улегся он спать, однако не засыпает. Едва темнота настала, как зашуршало что-то. Думает Пастарис: «Шурши сколько влезет; и не велено огонь засветить, да и нечем мне это сделать!»
Так ночь и прошла. На другую — то же самое. На третью ночь Пастарис задумался: «Экие чудеса! Что бы такое могло тут все время шуршать? Постой-постой, упрошу я завтра великана, чтобы отвез меня на день к отцу погостить. Коли он сделает по-моему, то попрошу у отца огниво и фитиль. Это самое верное, тут уж я тебя, голубчик, разгляжу!»
Наутро спрашивает Пастарис великана, не отвезет ли он его на денек к отцу погостить.
— Отчего же нет? — отвечает великан. — Но когда обратно пойдешь, не смей ничего брать с собой из отцовского дома. И еще вот что: я останусь тебя дожидаться на корабле; под вечер, как в первый раз прокричу, прощайся с родительским домом и ступай; как во второй раз прокричу, то быть тебе уже на полдороге; как в третий раз прокричу, то должен ты на корабле быть.
Ладно. Приезжает на другой день Пастарис к отцу и рассказывает, как с ним все произошло, зачем приехал. Не придумать отцу, как провезти тайком огниво и фитиль; тут Пастарис и говорит:
— Зашьем для огня прилады за подкладку куртки, тогда провезу их за милую душу!
Ладно, так и сделали. Под вечер заходил ходуном дом отцовский: прокричал великан по первому разу. Заторопился Пастарис в дорогу. Едва полпути минуло, как земля задрожала: прокричал великан по второму разу. Едва на берег вышел, как море взбаламутилось: прокричал великан по третьему разу. Вот взошел он на корабль. Великан спрашивает:
— Ну, принес чего с собой?
— Сам, поди, хорошо видишь, что нет ничего! — Пастарис ему в ответ.