Чтение онлайн

Увидал он, что в замке столько света, посылает кучера поглядеть, кто там.

Подбегает кучер, стучит, а двери и не думают открывать.

Спрашивает кучер, кто это там столько свечей зажег, а изнутри ему отвечают:

— Старый солдат.

— Ну, коли старый солдат, так пусть эту ночь остается, — сказал черт и укатил.

Приходит король поутру поглядеть, остался ли кто в замке жив. Выходит ему навстречу солдат, улыбается. Ничего ему черт не сделал, только на следующую ночь посулился опять приехать.

На следующую ночь взялся солдат вторую королевскую дочь сторожить. Заранее приказал привезти два воза свечей и вытесал здоровую рябиновую дубину.

Только полночь ударила, как черт явился — шестиголовый, на шести черных жеребцах. А замок так и переливается огнями. Посылает черт узнать, кто там.

— Старый солдат, — отвечают.

— Ну, коли старый солдат, так пусть спит, завтра приеду. — И уехал черт.

На другое утро король боится пойти поглядеть, живы ли, здоровы солдат и дочка. Глядь, а они сами навстречу идут, улыбаются. Опять черт ничего нм не сделал, пообещал завтра приехать.

На третью ночь взялся солдат сторожить младшую дочку. Приказал он привезти в замок три воза свечей, целый вечер их палил. А сам стоит с кожаным мешком посреди комнаты, дубину в руке держит.

В полночь приезжает девятиголовый черт на девяти черных жеребцах. Сам тут же направился в замок, хочет солдата разодрать. А тот только сказал: — «Прыг сюда!» — и черт в мешке оказался. Ну, а теперь-то уж что его жалеть?

И принялся солдат дубиной мешок охаживать. Поначалу терпел черт, только фыркал, а понемногу начало его пронимать да зудить — ой! вроде бы уж и в костях ломота началась!..

Взмолился черт:

— Слыхивал я про старых солдат, а такого не ждал. Слушай, брат, отпусти меня, поделимся: бери себе замок, а я возьму принцессу.

— Нет, брат, — говорит солдат, — ты у меня не вылезешь, покуда не пообещаешь весь замок золотом завалить и больше в этот край носу не совать. А не то я тебя отвожу так, что и ноги протянешь!

— Только выпусти меня, а там все что хочешь пообещаю, только выпусти, братец! — молит черт.

Выпустил его солдат, а черт опять разошелся: все девять пастей разинул и на солдата бросается. Тот еле вымолвил свое: «Прыг сюда!» — и вот опять черт в мешке, а солдат его тузит изо всей мочи.

Наконец все же сговорились: черт останется в мешке, покуда весь замок не будет золотом засыпан, а солдат до той поры не волен драться. Ох ты! Сколько же тут чертенят сразу сбежалось! Кишат, снуют, как в муравейнике. Шум, визг стоит. Деньги так на глазах и прибывают. А старый черт из мешка еще подгоняет, чтобы торопились, поживей ворочались, как бы до петухов все успеть.

Взялись чертенята, только пыль столбом! Солдат надивиться не может: этакие крошечные чертенята, а какие огромные мешки волокут!

Вот уже замок почти полон, только в одном углу еще не хватает, а тут уже и первый петух пропел. Один из чертенят шепчет старому черту, что больше в пекле денег нет. Девятиголовый прямо из кожи вон лезет:

— Торопитесь, ребята, как только можете, у меня дома в подвале еще шесть бочек дедовых денег, тащите и их! Да поскорее!

Умчались чертенята вихрем и тут же вернулись с деньгами.

Уже второй раз петух пропел, когда черт на свободу вырвался. В один миг все черти убрались, чтобы до третьих петухов в пекле очутиться.

А король ночью слышит, что в замке шум стоит да деньги звенят, и от страха его в пот бросает: вот, думает, сейчас его дочку и старого солдата на куски раздирают. Чуть свет он уже на ногах, бежит к замку поглядеть, что там случилось.

И не сказать даже, до чего король обрадовался, когда увидел свою дочь и солдата живыми и здоровыми. А тут еще полон замок золота!

В тот же день сыграли пышную свадьбу. Женился старый солдат на королевской дочери и взял в приданое полцарства. Да только недолго пришлось ему царствовать, на третий же день после свадьбы умер старый солдат.

Явился он к господу, просит дело какое-нибудь дать. Господь и говорит:

— Чего ж еще старому солдату делать, как не у ворот на часах стоять!

Так и стал старый солдат у господа бога привратником.

Является смерть работу спрашивать и хочет пройти к господу. А солдат не пускает: «Тебя, этакую тварь вредную, и пускать-то нельзя. Погоди здесь, я сам спрошу и тебе передам».

Приходит старый солдат к господу и говорит, что так, мол, и так, там за воротами смерть ждет, что же ей эти три года делать?

— Пусть стариков косит! — отвечает бог.

Идет солдат к воротам и думает: «Как же быть? А вдруг она скосит старого короля, что своей и моей половиной царства правит?.. Погоди, а скажу-ка я ей, чтобы она старые дубы грызла».

Как решил, так и сделал. Выходит за ворота и говорит:

— Господь наказал, чтобы ты три года одни старые дубы грызла!

Скривилась смерть, ушла и принялась положенный срок старые дубы грызть.

Через три года опять пришла работу спрашивать. А на кого похожа-то! Тощая, высохшая, глядеть не на что. Солдат живо к господу, так, мол, и так, что другие три года смерти делать?

— Коли всех стариков скосила, пускай средних лет людей косит!

Идет солдат назад, думает: «Коли передам это, так ведь и моей жене, и братьям, и сестрам — всем не жить. А, скажу, пускай средние дубы грызет».

Ладно. Вышел за ворота и говорит смерти:

— Следующие три года грызть тебе средние дубы.

Поморщилась смерть и ушла положенное ей дело делать.

Через три года опять приходит работу спрашивать. А выглядит и вовсе страшно: глаза чуть не в самый череп провалились, щеки совсем пропали, кожа к костям приросла, только языком еле шевелит. А работу все спрашивает.

Струхнул солдат — где же ее в таком виде к господу пускать?! Пошел он к нему опять сам — что, дескать, смерти три следующие года делать?

— Коли сделала все, что ей положено, пускай прибирает младенцев!

Солдату это опять не по нраву: «Может, у моей молодой жены сынок народился. Каково же ей будет, коли помрет он! И у братьев моих и у сестер вон сколько детишек, так что же всем им умирать?! Нет, шалишь!»

— Сказал господь, чтобы ты три следующие года молодые дубки грызла.