Чтение онлайн

С той поры в овин ни один черт не показывался.

ак-то один молодой, несмышленый черт подобрался ночью к барскому овину и слышит — грохочет там что-то. Пробрался он туда потихоньку и видит: лежит на полу овинщик и храпит.

Очень уж черту понравилось, как овинщик храпит, и повадился он в овин лазить, храп этот слушать. Вот раз подлез он к овинщику поближе, чтобы разглядеть, как это он храпеть ухитряется, да ненароком задел его хвостом. Овинщик и проснулся. Кинулся черт наутек, а овинщик его за хвост удержал.

Тут и завязалась у них дружба. Захотелось черту, чтобы овинщик научил его храпеть. Тот согласен, но только не даром. Запросил он за ученье полную шапку денег и горсть золота в задаток. Черт согласен, только с уговором, чтобы деньги каждый день по пригоршне приносить, покуда шапка не наполнится. За один раз он полную шапку принести не может, потому что старые черти не дают молодым деньгами сорить.

На том и поладили.

Выгреб черт из кармана полную пригоршню золота, швырнул около печки и ушел. А овинщик тут же продырявил шапку и пристроил ее в углу над пустым туеском. Потом каждое утро оттуда деньги выгребал и домой относил.

Что ни вечер, как только петухи отпоют, черт уж тут как тут, высыплет деньги в шапку — и за ученье.

Овинщик сидит возле печки на чурбане, дремлет и похрапывает. А черт примостится на полу и слушает. Как заметит, что овинщик и вовсе спит, так под его храп тихонечко подстраивается. Только не удавалось ему это дело, дальше шипенья не шло. Много воды утекло, пока наловчился.

Как убедился, что дело вроде бы на лад идет, в полный голос давай всхрапывать, так что колосники трясутся и овинщика в дрожь бросает. Только все не может черт поверить, что так же гладко храпит, как овинщик. А ну, пусть овинщик деньги назад отдает!

Овинщик в ответ говорит, что, сидя, гладко не захрапишь, надо растянуться навзничь на полу, закрыть глаза да и заснуть — тогда не в пример лучше храпится.

Только черт на это не согласен. На спине лежать ему неловко — хвост мешает. Глаза закрыть он не может, а спать, кроме как в пекле, ему заказано.

Овинщик опять же не согласен черта отпустить, покамест тот храпеть не научится, как положено. Коль на то пошло, он и деньги вернет, пускай только и черт вернет все, чему научился. Растерялся черт, не знает, как ему и быть. Несмышленый еще был. Убрался он, да так к овинщику и не наведывался.

А овинщику что? Зажил себе припеваючи, горя не ведая.

ил-был бедный мужичок в такой ветхой избенке, что страх было в нее войти. Крыша покосилась, дырявая вся, потолки текут — беда прямо. Кони-то у мужика были, два коня было, да только силенок в них — разве что пустую телегу свезти. А коровы — сколько их было — и те кожа да кости, сами на ноги не подымаются. Опять же ребятишки — ими его бог благословил — до поздней осени бегали голопузыми, одни корки сухие грызли.

Зима подошла, а в дому — ни полена. Пошел мужик в лес, прихватил в торбочку хлеба ломоток. Пришел, торбочку повесил на сухой сук и принялся рубить. Полдня дрова рубил, подошло время обедать. Смотрит он, где харчи его? — ан нету, пропали. Что теперь? Голоден как волк, затужил мужичок, а тут откуда ни возьмись — важный барин, будто с неба свалился. Барин спрашивает, о чем мужик печалится? Так, мол, и так — хлебушко уворовали. Взбеленился барин на вора бесстыжего и говорит:

— Не мои ли работники стащили торбочку?

И, свистнув на весь лес, стал тут же звать их:

— Юрис, Ешка, Бренцис, Микелис! Где вы?

Вот сбежались и большие и малые. Барин спрашивает:

— А все ли вы здесь?

Микелиса еще нету! Огляделся барин, а тут и Микелис из кустов вылезает, оробел, стыдно ему.

— Не брал ли ты торбочку с хлебом у бедного человека?

— Брал.

— В наказанье останешься батрачить у этого человека и целый год будешь на него работать задаром!

Сказав это, барин, — а это был черт, — ушел с остальными слугами. А Микелис взял у хозяина топор и принялся рубить дрова так, что треск стоит на весь лес — хозяину можно домой уходить. Вырубил до вечера целую десятину леса. Наутро просит у хозяина лошадь дрова домой перевезти. Какая кляча была, такую хозяин и дал. А черт-батрак Микелис в лесу такой возище нагрузил, — телега едва не разваливается, и погоняет клячу. Тужится лошаденка, надрывается, да разве увезешь? — и с места не сдвинуть. Ну, коли такое дело, взвалил он лошадь на воз, сам влез в оглобли и привез домой как ни в чем не бывало. На другой день вовсе не стал лошадь брать, сам пол-леса перевез домой и завалил дровами весь двор.

Потом Микелис еще натесал бревен и наново поставил все постройки, а тогда спрашивает хозяина, не надо ли ему денег? Тот отвечает:

— Как не надо, да только кто их даст?

— Ладно! — ухмыльнулся чертов Микелис, — поехали в лес!

Приехали в лес и давай мох драть, надрали воз лишайника с пней и воз мягкого мха болотного. Наложили полные возы и поехали в город. Приехали туда, а мох теперь стал похож на шерсть, да на такую мягкую, что вокруг возов быстро народ столпился. «Вот шерсть, так шерсть! Почем фунт?» — «Столько-то». Тут же, не рядясь, платили сколько прошено и раскупили оба воза. Болотный мох пошел за пух, лишайник — за подшерсток. Денег загребли целую кучу.

Переделал чертов слуга все дела по хозяйству, нечем ему заняться, вот он и говорит мужику, что, дескать, пойдет он к барину просить делянку леса и выкорчует его под пашню. Ладно. Барин соглашается, а сам думает: «Да разве такому замухрышке выкорчевать?»

А малый как взялся за дело, только земля комьями летит, оглянуться не успели — весь лес распахан и засеян. Выросла пшеница выше головы. А барину до того жаль, до того жаль урожая, — ни за что не хочет отдать такую пшеницу. Чертов малый ему и говорит:

— Коли не даешь — не надо! Но хоть одну охапку-то дозволь взять, за то что возделал и засеял поле.

— Да, да, это пожалуйста!

А мой малый что делает? Он давай лыко драть целыми возами да сучить такую бечеву, что мужику одному даже конца не поднять. Пошел с ней чертов Микелис к усадьбе, увязал скошенную пшеницу всю до колоска в одну охапку, взвалил на спину, притащил к своему хозяину и говорит:

— Дозволил барин целую охапку взять, да хватило всей пшеницы только на пол-охапки!

Вот обмолотил он пшеницу, засыпал закрома, а тогда и говорит мужику:

— Ешь теперь хлеб на здоровье, да знай меру — я ухожу, потому что срок мой вышел.

На том черт и ушел.

дин овинщик пошел в рощу веники вязать и повстречал статного барина с длинным носом. Был это сам черт. А овинщику что? — какое ему дело до чужака — разговоры, что ли, с ним разговаривать или останавливаться? Однако черт не вытерпел и заговорил первым, просит овинщика свое имя назвать.