Чтение онлайн

— В последний раз, — сказал Бобров. — И на этом могу даже кусок хитона откусить.

— Ловлю на слове, — пробормотал Серега, бывший с утра не в духе, потому что Дригиса оставалась пока в городском доме.

В воротах Боброва отозвал в сторону вышедший из помещения караульной начальник дневной стражи.

— Это ты интересовался ветеранами? — спросил напрямик.

— Я, — не стал отказываться Бобров.

— А если, к примеру, они будут с семьей?

— Да мне с семьей даже лучше. У меня дело для всех найдется.

— Есть у меня двое на примете, — задумчиво сказал начальник.

— Я готов оговорить твои комиссионные, — понял Бобров. — Примерно к полудню мы будем идти обратно. Тебя предупредят.

Начальник согласно кивнул, а Бобров пошел догонять своих. По дороге он зашел на рынок. Знакомый мальчишка ошивался поблизости, и уже не опасаясь, подошел на призывный жест.

— Кто родители? — сразу спросил Бобров.

— Ну, отец рыбак, — осторожно ответил пацан. — Мать служанкой у богатой соседки. А что?

— Да мне, понимаешь, работники нужны, — доверительно сообщил Бобров. — Ну и, в том числе, рыбаки и служанки. Да и ты бы подошел.

Глаза мальчишки загорелись.

— Где тебя найти? — спросил он, уже порываясь куда-то бежать.

— Из ворот направо, вокруг бухты. Усадьбу на мысу знаешь? Так что подходи после полудня.

Никитос традиционно был в лавке, махнул подходящему Боброву и опять занялся покупателем. Искар, ворча, открыл дверь, увидел Боброва и заткнулся. В перистиле Серега уже приставал к Дригисе и морда у него была довольная как у кота при виде миски сметаны. Девчонка, кстати, тоже страдающей не выглядела. Но при виде Боброва оба сделали постные физиономии. Бобров автоматически показал обоим кулак и прошествовал мимо. Из таблинума выглянула Злата.

— Идем со мной, если не занята, — сказал ей Бобров.

На пороге гинекея его встретили обе девчонки, тут же радостно загомо-нившие. На шум вышла Элина.

— О, привет, Александрос, — улыбнулась она.

— Привет, — Бобров шутливо поклонился. — Элина, ты сегодня не занята случаем? А то я собираюсь женский контингент нанимать для усадьбы. Сам-то я в этом деле профан, а хозяйка наша молодая еще, — Бобров покосился на зарозовевшую Злату. — Так что, помощь мне нужна. Не согласишься? А мы тебя в повозке прокатим, — Бобров хитро улыбнулся.

— Да ну тебя, — махнула рукой Элина. — Я сейчас. Только Никитосу скажу и девчонок надо снарядить. Ты же не будешь возражать?

— Против девчонок? Нет конечно.

… Сразу после полудня по дороге к усадьбе двигалась целая процессия. Впереди гордо вышагивал Серега, изредка оглядываясь, за ним шел Бобров, что-то доказывающий Злате, которая то и дело прыскала кулачок. Следом за ними катилась повозка с гордо восседающим на передке Искаром. В повозке размещалась Элина, уже понявшая всю прелесть передвижения на колесах и две ее дочки пока еще радующиеся даже тряске. Оставшееся место было заполнено и заставлено корзинами и амфорами. С боков, держась за борта повозки, шли четыре женщины. Одна была купленной на торгу рабыней лет сорока и поэтому доставшейся относительно дешево, одна — мать того самого пацана с рынка и двое жены отставных гоплитов. А сзади, глотая поднятую повозкой пыль, тащились их мужья.

Бобров наращивал людской контингент усадьбы.

Ближе к вечеру должен был подойти старший плотницкой артели, чтобы уточнить объем работ и двое столяров по тому же вопросу.

Всех пришедших сперва накормили, задействовав для этого привезенные продукты и всех трех женщин во главе со Златой. А вот Элина по результатам должна была разобраться, кого и кем поставить. Отставных гоплитов потом утащил управляющий, чтобы организовать какую-никакую охрану. Жить им положили в приспособленных для этого помещениях внутри стен усадьбы, где раньше и жили прежние охранники.

С рыбаком же и его женой Бобров имел длительную беседу. Их сын десяти лет, тот самый мальчишка с рынка, сидел тут же и вел себя тише воды. Бобров предложил рыбаку стать, так сказать, официальным поставщиком усадьбы. При этом в его распоряжение отдавались и ловушка и сеть, сделанные в далеких восточных странах (якобы). Причем Бобров предложил ему не просто с удочкой или ловушкой сидеть, а собрать и возглавить бригаду из, для начала, трех человек, чтобы можно было без напряжения управляться с заморской снастью. А еще им предоставлялась лодка, которая была хоть и не новая, но отменной вместимости и ходкости и оснащена совершенно отличным от общепринятых парусом, позволяющим ходить против ветра.

Рыбак, как открыл рот, так и сидел на протяжении всей Бобровской речи. А когда Бобров озвучил предполагаемый заработок, он чуть не упал с табуретки, потому что Бобров предложил всю рыбу, остающуюся после снабжения усадьбы и городского дома, а также за вычетом обязательного мешка, который он туманно назвал данью Посейдону, продавать в свою пользу. А рыбы, как заметил работодатель, должно оставаться много, и это уже было проверено, причем неоднократно.

Жена же его могла по своему выбору стать или служанкой или кухаркой в усадьбе в зависимости оттого, что у нее лучше получалось. Но для этого надо было еще пройти строгий отбор у Элины.

Когда Бобров повернулся к мальчишке, тот уже трепетал в предвкушении. И Бобров его ожиданий не обманул, он предложил пацану стать курьером для особых поручений, имеющим в своем распоряжении легкую повозку и мула. Мальчишка согласился моментально. Бобров не успел даже озвучить условия, но он все равно довел свою речь до конца и посулил плату в три обола в день.

День выдался заполошный. Бобров метался по усадьбе и по его прикидкам переговорил не меньше чем с тремя десятками человек. Мешала его манера говорить с каждым, боясь что-либо пропустить, он ничего не поручал Сереге, а тот и не надоедал. Потом Бобров все-таки решился и повесил на своего партнера вопросы охраны и безопасности, выбросив из головы найм и содержание воинов и их семей. Серега почему-то обрадовался и тоже закопался с головой, хотя сотрудников на первое время у него и было всего двое.

Когда же наступил вечер и Бобров немного освободился от дел, он с удивлением обнаружил, что Элина с дочерьми уже уехала, что дом полон народа и все куда-то торопятся и что-то делают, а рядом стоит Злата и настойчиво зовет его на ужин.

— Сейчас, милая, — сказал Бобров, сворачивая бумаги, и только потом до него дошло, что он только что сказал, и он поднял глаза.

Злата стояла перед ним, даже приоткрыв рот от удивления. Синяк, рас-плывшийся и ставший светло желтым придавал ее красивому личику какой-то нездешний вид. Она это знала и старалась этим местом к свету не поворачиваться. Но сейчас забылась, и Бобров имел возможность полюбоваться своей юной хозяйкой, так сказать, без грима. Он не стал поправляться, мол, ляпнул, не подумав, он просто встал и, приобняв девушку за тонкую талию, слегка подтолкнул вперед.

— Пойдем, посмотрим что там у вас приготовлено.

Злата пошла впереди, постоянно оглядываясь, и в глазах ее Бобров прочитал немой вопрос.

— Ну да, — сказал он. — Нравишься ты мне. А ты как думала?

Они как раз вышли в коридор из таблинума и стояли напротив двери в триклиний. Коридор был пуст, все-таки в усадьбе было не так много народа, чтобы заполнить все помещения. Злата остановилась, повернувшись к Боброву и, протянув к нему руку, робко коснулась плеча. Тот сделал маленький шаг, обнял девушку, подавшуюся к нему с готовностью, нисколько его не покоробившую и поцеловал ее в полураскрытые губы. Злата прикрыла глаза, сердце ее стучало часто и гулко. Она медленно подняла обе руки и обняла Боброва за шею.