Чтение онлайн

— Да как ты смеешь так отзываться о благородном человеке, единственном мужчине, который был согласен взять в жены такое недоразумение как ты!

Я хмыкнула и поправила про себя: «Скорее единственном, кто захотел иметь дело с такими опекунами, как эта стерва Режина».

— Речь о моей судьбе. Ответьте на вопрос! — потребовала я. — Иначе я сама пойду к нотариусу и получу полный текст завещания.

— Дамы, успокойтесь! — воззвал господин Мюссе.

— Вы слышали?! — взвилась тетка еще громче. — Мало того, что полоумная Женевьев обошла в завещании единственную прямую наследницу! Так еще и эта несносная девчонка возомнила себя владелицей лавки?

Поверенный кивнул и тут же сказал специально для меня:

— Наташа, вам не нужно никуда ходить. У меня с собой копия завещания. Можете сами прочесть его. Имя жениха не вписано в текст, тут вы правы. Но других претендентов на вашу руку все равно нет. И, насколько мне известно, не предвидится. А если бы и были, то вряд ли бы они получили согласие вашего опекуна, у мадам Режины. Всем будет лучше, Наташа, если вы проявите благоразумие, помиритесь с месье Шаффом и до начала зимы сыграете свадьбу.

Благоразумие? Я даже хмыкнула. Интересное у них представление о благоразумии. Да, по-моему, самое благоразумное, что сделала Наташа Риммель — это сбежала от тетки.

— Ни за что! — Отчеканила я. — Будь даже Энтони Шафф последним мужчиной в этом городе, я бы и тогда сказала — нет.

— Неблагодарная! Бессовестная дрянная девчонка! Ну погоди у меня! — Реджина, выставив перед собой скрюченные пальцы, пошла на меня.

Вот тут я второй раз пожалела об оставленной сковороде. Она бы сейчас мне ох как пригодилась. Стоило так подумать, как из стены явилась недовольная бабуля.

— Опять шум, Наташа Риммель? Сколько можно? Вот в мое вр… — привычно затянула она, но замерла на полуслове.

Взгляд Терезы Лурье, упавший на непрошенных гостей, в один миг вспыхнул потусторонним огнем. Она вдруг заметно подросла, заполнила собой почти все пространство. Я испуганно нырнула к окну и, на всякий случай, прикрылась шторкой. От бабули во все стороны полетели голубые искры. Ощутимо потянуло холодом.

— Вы?! — гневно прогремело под сводами лавки.

Тетушка моментально взбледнула, громко икнула и попятилась задом к выходу. Мэтр Мюссе выронил бумаги, благоразумно закатил глаза и попытался стечь по стеночке на пол.

— Кто вам разрешил сюда явиться?

Призрак бабули небрежно шевельнул пальцем. Дверь со звоном захлопнулась. Тощий теткин зад уперся в стекло.

— Как вы смеете? — взвизгнула она.

— Как я смею?

Мне казалось, что расти уже некуда, но у бабули это получилось. Теперь она стала выше тетки раза в два, раздалась вширь, заполнила все свободное пространство. Голова ее подпирала потолок. Сверху прогрохотало:

— Я хочу спросить тебя о том же, Режина Имери. Как ты посмела сюда заявиться?

— Здесь моя подопечная! Я за нее отвечаю!

Тетка выпятила вперед тощую грудь и сжала руки в кулаки. Я только хмыкнула. Не ожидала от нее такой смелости. Впрочем, запала этой стервы надолго не хватило.

Бабуля подросла еще, сцапала непрошенную гостью двумя пальцами за шиворот, приподняла и от души тряхнула. Режина Имери начала извиваться, пытаясь вырваться, лягнула воздух ногой и с размаху попала в витрину.

На пол посыпался стеклянный водопад. Со звоном и грохотом полетели осколки. Я в ужасе ахнула. Тетушка ойкнула и притихла.

Зато бабуля озверела окончательно. Из глаз ее вырвались искры, из носа пламя.

— Режина Имери! — Голос громыхнул так, что побрякушки звякнули в шкафах, а у меня заложило уши. — Чтобы ноги твоей не было в этой лавке!

Дверь сама послушно распахнулась. Бабуля качнула рукой и вышвырнула свою ношу наружу.

Мэтру командовать на старт не пришлось. Он сам вылетел так, что я едва успела заметить.

Бабуля победно сложила на груди руки.

Я выбралась из-за шторки, выглянула наружу и послала злобной змеище воздушный поцелуй. Та аж подпрыгнула и завопила визгливо:

— Имей в виду, Наташа Риммель, после твоего совершеннолетия эта лавка станет моей! И я так же вышвырну тебя на улицу! В том, в чем ты сюда пришла. Ни нитки лишней не дам унести! — Она погрозила холеным пальцем и повторила: — Имей в виду!

— Обойдетесь, тетенька, — рассмеялась я. — Я буду не я, если не выйду к этому времени замуж!

Режина Имери как-то сразу успокоилась, губы ее исказились в злобной ухмылке.

— Не выйдешь, — сказала она довольно. — Без разрешения опекуна никто не заверит этот брак. А твой опекун я. И можешь быть уверена, неблагодарная девчонка, разрешения я тебе не дам.

Тетушка притопнула каблучком и снова взвизгнула:

— Мэтр Мюссе, ну где вы запропастились? Я не собираюсь ни единой лишней секунды оставаться в этом гадюшнике!

Я не стала дожидаться окончания спектакля и захлопнула дверь. Вся моя веселость исчезла без следа. Вот дела. И что же теперь делать? Мириться с этим мерзким слизняком Антончиком и выходить замуж за него? Ну уж нет.

Я обернулась и от неожиданности вздрогнула. Призрак бабули висел у меня за спиной. На этот раз он пребывал в удивительно благодушном настроении.

— Не вешай нос, Наташа Риммель.

Все верно, но настроение было безнадежно испорчено. Разбитая витрина ярко напоминала о происшествии. Стекла разлетелись на всю лавку.

— Опять уборки на час, — вздохнула я.

Бабуля как-то по-доброму протянула ко мне руку, как вроде хотела погладить по голове. На полдороге она одумалась. Крючковатый палец привычно поправил пенсне.

— В жизни случаются разные чудеса. Смотри.

Она прищелкнула пальцами. Осколки сами взлетели вверх, встали на место и залатали в стекле дыру. Вскоре от недавнего катаклизма не осталось и следа.

Бабуля удовлетворенно кивнула, бросила на меня строгий взгляд и вошла в стену.

Я потрогала восстановленное добро пальцем, машинально наклонилась, подобрала с пола упавшие бумаги и пошла на кухню. Все эти новости следовало непременно заесть.

***

В дровяной печи горел огонь. Хоть я его и не зажигала. Полыхал без дров, без угля и прочих горючих материалов. Над огнем висел чайник. Сам по себе, без всяких подставок-крюков. Из носика белыми облачками вырывался пар.

Я поймала себя на том, что совершенно перестала удивляться всем этим чудесам. Горит так горит, висит так висит. Что тут такого? Еще бы чай сам наливал. Ик!