Чтение онлайн

17 января 1821 года минул год с того дня, когда шлюпы впервые подошли к берегам Антарктиды.

С утра ясное и безоблачное небо сулило погоду, но скопища льдов то и дело сбивали с курса. Часовой пробил шесть склянок, близился обед. Командир «Мирного», прежде чем уйти, еще раз поднял подзорную трубу. Внезапно лицо озарилось улыбкой — в окуляре четко виднелся темный скалистый берег. Вдаль уходила цепочка гор, увенчанная снежным пиком.

Воедино слились пушечные выстрелы «Мирного» и «Востока», возвещая об открытии материка. Наконец-то он скинул ледяной панцирь таинственности перед натиском россиян.

Берег назвали именем Александра I, а самому высокому пику, резко выделявшемуся среди других гор, дали имя Георгия Победоносца.

За обедом в кают-компании «Мирного» царило радостное возбуждение.

До Лазарева донесся звонкий голос Новосильского:

— А что, господа, английские мореплаватели знаменитые в пророки не годятся.

Все дружно рассмеялись…

Итак, в тот день россияне превратили терра инкогниту в шестой материк планеты — Антарктиду.

Со спокойной совестью, исполнив долг, покидали они полярные моря.

У Южной Шетландии открыли еще два острова. В бухте последнего, Малоярославца, через низменный берег в дымке просматривался обширный залив. На якорях стояли несколько промышленных судов под английскими и американскими флагами.

— Вот вам, Павел Михайлович, и английские мореплаватели, легки на помине, — улыбнулся Лазарев вахтенному офицеру. — Прикажите после завтрака ялик спустить, надобно на «Восток» наведаться.

Шлюпы вошли в пролив, легли в дрейф. Навстречу спешил небольшой американский бот.

— Пойдите к американцам на ялике, — обратился Беллинсгаузен к своему помощнику, — спросите, кто они и не нужна ли им помощь.

Спустя час Завадовский вернулся на «Восток», но не один.

На борт шлюпа взобрался обросший детина.

— Hello! — Улыбаясь, он спрыгнул на палубу и вразвалку подошел к Беллинсгаузену.

— Who are you? [69] — Лазарев пристально смотрел в несколько нагловатые глаза гостя.

— Натаниэль Пальмер, — отрекомендовался он, явно удивленный чистым английским произношением, — капитан промыслового бота «Геро», мы охотимся здесь четвертый месяц на котика.

— Российского флота офицеры, капитан второго ранга Беллинсгаузен и лейтенант Лазарев, прошу. — Гостя пригласили в кают-компанию и приказали подать рому.

Выпив, американец разговорился:

— Здесь, сэр, не привыкли к столь деликатным приемам. Восемнадцать вымпелов промысловых судов бьют кита, англичане и мы. — Он отпил из бокала. — Слава Богу, наши ребята надрали тысячи котиков. Англичане тоже не отстают. Котиков становится все меньше, охотников все больше. — Он ухмыльнулся. — Добычу берет первый, а кто опоздал, царапается, подбирает остатки.

— Нет ли среди англичан капитана Смита?

— О да, это капитан «Виллиама».

— Если встретите его, — Пальмер закивал головой, — передайте, что Южная Шетландия — это острова, а не земля. Мы обошли ее с юга.

— Хорошо, конечно, передам. — Пальмер с любопытством смотрел на хозяев. — А что привело русских моряков в столь суровые края?

— Шлюпы Российского флота «Восток» и «Мирный» по указу его императорского величества отправлены на поиски Южного материка. — Пальмер удивленно поднял брови, слушая перевод Лазарева, а Беллинсгаузен несколько торжественно продолжал: — Мы обошли Ледовитый океан кругом, под всеми меридианами, неоднократно подходили к Южному материку, а десять дней тому назад обрели еще раз сушу оного материка. — Он показал на карту. — Это берег императора Александра I.

— О, это великолепно!

— Позвольте узнать, как далеко проникли вы к югу? Имеются ли любопытные заметки о сих случаях?

Пальмер иронически улыбнулся.

— О нет, у нас другие цели. Мы промышляем котика только на здешних островах. А журнал, — он лукаво закатил глаза, — шкипер ведет, когда позволяет погода и настроение. — Пальмер кивнул на стакан, допил ром и закончил: — Для нас, сэр, главное — котик, — глаза его блеснули, он прищелкнул пальцами, — это доллары.

Переглянувшись с Лазаревым, Беллинсгаузен поднялся:

— В таком случае не будем лишать вас капитала и пожелаем вам успеха.

Все рассмеялись.

Проводив гостя, Беллинсгаузен и Лазарев долго смотрели вслед удаляющемуся боту.

Лазареву почему-то вспомнилась Русская Америка, «Суворов», цепкий взгляд Ханта, когда тот смотрел на тюки шкурок котика.

24 июля 1821 года ранним утром под громовые раскаты Кронштадтской крепости «Восток» и «Мирный» бросили якоря на том самом месте Малого Кронштадтского рейда против Средних ворот, откуда мореплаватели уходили в трудный вояж два года тому назад.

Абернибесов принес шканечный журнал с последней записью: «На клюзе 75 саженей якорного каната».

Лазарев взглянул на левую страницу: «Пройдено всего миль — 49 860».

— Поболее двух длин экватора. Хорош поясок, — весело проговорил Лазарев.

— Михаил Петрович, — доложил вахтенный офицер, — сигнал на «Востоке»: «Прибыть с журналами и картами».

— Видимо, вице-адмирал Сарычев требует, только что на катере подошел к ним. Добро. Приготовьте шлюпку.

На борту «Востока» Сарычев дружески обнял Лазарева.

Разложив в кают-компании карты, до позднего вечера просидел с командирами и вместе с ними сошел с корабля, когда полуночная заря еще светила на западе.

— Завтра же все путевые карты и журналы привести в порядок и доставить в Адмиралтейский департамент.

На следующий день из Петергофа на яхте прибыл Александр I с цесаревичем в сопровождении министра.

На «Востоке» он поздоровался с Беллинсгаузеном, прошел по приведенной наскоро в порядок верхней палубе. Остановился на баке. Из доклада Траверсе он уже знал об успехах и в душе ликовал: и его имя увековечено на мировой карте.

— Ну, видишь, — плохо скрывая самодовольство, обратился он к Беллинсгаузену, — не оправдались, слава Богу, твои сомнения.

Беллинсгаузен благодушно пожал плечами, слегка наклонил голову:

— Господь Бог способствовал сему, ваше величество, дабы предзнаменования ваши воплотить. — Беллинсгаузен показал ему оригинальные зарисовки Павла Михайлова.

— А где же диковинки заморские? — спросил император.

— Все приготовлено, ваше величество, на «Мирном».

Лазарев впервые столкнулся лицом к лицу с императором.