Чтение онлайн

Пройдя трудный путь от бурового рабочего до мастера, в последнее время Ага Мамед участвовал в наступлении на море. По указанию Сергея Мироновича Кирова бакинцы собирались добывать нефть со дна седого Каспия.

Разговор в Бакинском городском комитете партии был коротким:

— Так вот, Ага Мамед, поедешь на Южный Урал, — сообщил ему секретарь.

— Что я там буду делать?

— То же, что и здесь, — добывать нефть.

— Так далеко от Баку?

— Да.

— Вы посылаете меня в командировку?

Товарищ из горкома мягко обнял его за плечи.

— Возможно, твоя командировка продлится всю жизнь. Это зависит от того, сколько вы найдете нефти и как подготовите кадры. Кому же, как не бакинцам, помогать в освоении новых месторождений? Мы долго ломали голову над тем, кому поручить это важное дело. Обдумав, остановились на тебе. Мы дорожим тобой, как хорошим специалистом, а в Баку ты совсем не лишний.

Помолчав, он продолжал:

— Ты любишь море, как родной его сын. В Башкирии нет моря, будешь тосковать по рокоту волн. Ты, Ага Мамед, вырос под южным солнцем, в мае ты, как и все бакинцы, любовался цветущими олеандрами. На Южном Урале растут корабельные леса, весной цветут ландыши. Прекрасные цветы, ты полюбишь их. Но это не самое главное. Главное, ты сам понимаешь, — найти нефть, башкирскую нефть.

С семьей Ага Мамед прощался дважды: первый раз — на проспекте, на берегу моря, второй раз — на вокзале. Оба раза он сказал жене:

— Жди добрых вестей. Как только забьет фонтан, дам телеграмму. Дороги не бойся, всего пять суток езды.

В Москве он встретился с академиком Губкиным. Иван Михайлович, пожелав удачи, сказал на прощание:

— Белов уверяет меня, что будет промышленная нефть. Примешь у него точки. Пока построим четыре буровых. Я сам буду следить за бурением. Трудно будет — обращайся ко мне. Мне легче протолкнуть дела через инстанции. Вам уже говорили, что придется заехать в трест, в Пермь и в Уфу? Очень хорошо. Итак, до встречи.

В тресте Ага Мамед устроил переполох. Врываясь в кабинеты начальников, он требовал станки, паровые котлы, транспорт, рабочую силу, лес, долота, бурильные трубы. Он кричал и сетовал, выпрашивал и угрожал довести до сведения Москвы, покорно выслушивал упреки и стучал кулаком по столу.

Провожая его, управляющий трестом посоветовал:

— Наряда на лес пока нет. Обратитесь в Уфу, к правительству Башкирии. Республика богата лесом. Шесть миллионов гектаров! Требуйте так, как требовали с нас. Думаю, не откажут ради нефти.

Южанин Ага Мамед умел восторгаться, но в Уфе он остался холоден ко всему, что увидел. У него была одна забота: ни на минуту он не забывал, что там, среди чилиги, в долине, отстоящей за сто километров от железной дороги, надо создавать нефтяную контору.

«В тресте тоже умники, — рассуждал он. — Легко сказать, в Башкирии шесть миллионов гектаров леса. Заходи, мол, и требуй. Попробуй-ка тут достать лес без наряда!»

Полдня он бегал из Совнаркома в трест Южураллес и обратно. Там его внимательно выслушивали и искренне сочувствовали. Все понимали, что речь идет о важном деле, но, как только доходило до практического решения вопроса, разводили руками:

— Кто же вам отпустит лес без наряда? Кому охота отвечать своей головой? Достанете наряд, тогда, пожалуйста, милости просим.

Ага Мамед не сдавался, с редким упорством объяснял, зачем он, Ага Мамед, командирован сюда из Баку. Убедившись, что ему не достать леса, он дал себе волю.

— К дьяволу! — кричал он. — Есть тут, в вашей Уфе, человек, который сумел бы мне помочь, или нет?

Холодный к его мольбам сотрудник треста, невозмутимо выслушав угрозы бурового мастера, посоветовал:

— Остается одно: зайдите к товарищу Алтынбаеву.

— Кто он, твой Алтынбаев?

— Вы охрипли, дорогой бакинец. Вам надо беречь свой, голос. Будете кричать — совсем сорвете его. Алтынбаев — секретарь обкома.

— У меня буровые, милый человек, разве можно тут не волноваться? Как у нас говорят, лопну от нетерпения! Где у вас тут обком?

Сотрудник усмехнулся.

— Обком-то рядом. Но сейчас уже поздно, вероятно, все разошлись.

— Чтоб мои невзгоды пали на тебя! Придется домой к нему поехать, — воскликнул мастер.

— Где это видано, чтобы секретаря обкома дома беспокоили?

Через полчаса бакинец уже стучался в третью квартиру на втором этаже.

— Вам кого? — спросил мастера невысокий мужчина в очках.

Ага Мамед, неодобрительно скосив глаза на фартук, повязанный поверх брюк, спросил:

— Туда ли я попал? Мне нужен секретарь обкома товарищ Алтынбаев.

— Проходите в ту дверь, — кивнул мужчина. — Вешалка налево. Вам придется немного подождать.

Оставшись один, Ага Мамед критически оглядел комнату. Обстановка так себе. Старый книжный шкаф, небольшой письменный стол.

«Странные порядки в этом доме, — подумал он. — Дверь открывает мужчина, он же возится на кухне».

В комнату вошел тот же самый мужчина, который открыл дверь мастеру. Ему, вероятно, было под пятьдесят. Глаза близорукие, тонкие губы, впалые щеки, усы. Ага Мамед считал: мужчина без усов — что бык без рогов.

— Я вас слушаю, — сказал мужчина, присаживаясь.

— Вы и будете товарищ Алтынбаев?

Хозяин утвердительно кивнул головой.

— Клянусь солнцем и луной! — воскликнул бакинец. — Секретарь — и вдруг в фартуке!

— Обед подогревал.

— Разве жены нет?

— Уехала в командировку.

— В таком доме хотя бы теще положено быть.

Алтынбаев развел руками.

— Не повезло мне. Жена без тещи попалась. Что поделаешь!

Ага Мамед протянул командировочное удостоверение.

— Пришел за лесом.

Алтынбаев, возвращая удостоверение, согласился:

— Лес теперь всем нужен. Сплавляем его в Донбасс, по Волге. И здесь много леса требуется.

Не слушая секретаря, Ага Мамед говорил:

— Да будет известно, я с утра бегаю по вашей Уфе. Плюнул себе на пятки и побежал. Носился так, словно у меня тысяча сердец. Я много говорил, да мало слушали меня. И никто мне не дал ни одного бревна. Потом ударил себя в грудь и пришел к вам. Вот такие-то дела, товарищ секретарь.

— Сколько леса нужно на первое время?

— Для начала тысяча кубометров, — осторожно сказал Ага Мамед, удрученный бесконечными отказами.

Секретарь стал подсчитывать на листке бумаги:

— Четыре вышки. Жилища надо строить? Надо. Подсобные помещения тоже нужны. Белов, когда я был у него, жаловался на мосты. Тысячи кубометров мало.