Лебеди в Москве (сборник)
Шрифт:
с возвышенья
Среди газет, брошюр и книг
Первопечатник с изумленьем
Глядит на дело рук своих.
В КАФЕ «АЭЛИТА»
Кафе «Аэлита»...
Почему — «Аэлита»?
Наверно, чтоб было поближе к Луне...
Здесь так над эстрадой пылают софиты,
Здесь все современно и «стильно» вполне.
Наверно, здесь модно вести беседы
Про луны, про звездные корабли,
Мечтая умчаться со скоростью света
Куда-то «подальше от шумной Земли»...
Здесь девушки тихо от нежности тают,
Когда оглушительно, с видом лихим,
Им мальчики в свитерах смело читают
«Антивоспитательные стихи».
Меня пригласили в кафе «Аэлита»,
И кто-то сказал, перестав жевать:
— Поэт, вы можете здесь открыто
Что-нибудь «левое» прочитать!
«Левое»?! Тем болтунам мягкотелым,
Бунтующим против строгих мамаш?!
Как вдруг отчаянно захотелось мне
Прочесть Маяковского «Левый марш»!
«Глаз ли померкнет орлий?
В старое ль станем пялиться?
Крепи у мира на горле
Пролетариата пальцы!
Грудью вперед бравой!
Флагами небо оклеивай!
Кто там шагает правой?
Левой! Левой! Левой!»
Я бы хотел, чтоб в кафе «Аэлита»,
Где все современно и «стильно» вполне,
Эти стихи были прочно прибиты
Прямо
буквально
на каждой стене!
ПОДСНЕЖНИКИ
На улице стужа да ветер,
Но тетка в пуховом платке
Чуть видный белесый букетик
Торжественно держит в руке.
И запах особенный, нежный
Тебя вдруг заденет в пути.
И ты удивишься: подснежник?!
Он что-то сулит впереди!
Он в зимнюю жизнь нашу вносит
Какой-то тревожный мираж...
И сколько хозяйка ни спросит,
Без слов за него ты отдашь.
За нежность, за смутную веру,
Что все переменится вновь,
Что станут зелеными скверы
И в сердце проснется любовь...
* * *
Еще с тобой мы просто —
Почти как брат с сестрой.
О розах и о звездах
Наш разговор простой...
А путь запорошило
Сиреневым снежком
И мы берем машину
С зеленым огоньком,
И, сразу все оглядки
Оставив вдалеке,
Доверчиво и сладко
Лежит рука в руке.
Там, за глухими стеклами,
Летит холодный снег,
А здесь дыханье теплое
И смех, зарытый в мех...
И строгости притворные,
И взор влюбленный твой,
И не напрасно «дворники»
Качают головой...
* * *
Мне нравится эта девушка
С мечтательными очами.
Ах, что ты, луна, с ней делаешь
Сияющими ночами?
Все в ней — такое лунное
И так мало земного,
Странная вся и струнная.
Страшно ей молвить слово.
Радостными сказаниями
Полна ее голова,
Сладостными азалиями
Пахнут ее слова.
Руки такие узкие.
Голос немножко грустный,
Только всегда — о музыке,
О Моцарте, об искусстве...
А хорошо б, наверное,
Шепнуть ей что-то такое:
Грешное, откровенное,
Солнечное, земное!
ПОСЛЕ КИНО
Девушка с каштановой косою
Горько плачет у дверей кино:
Жалостью к погибшему герою
Ее сердце юное полно.
Долго-долго слез унять не может
И стоит с заплаканным лицом.
А подружки, совестясь прохожих.
Обступили, бедную, кольцом.
— Что ты плачешь? Это ж все неправда.
Кто бы мог стерпеть такую боль?
Все слова в кино придумал автор,
И актер исполнил только роль.
Стыдно! Как могла ты разреветься,
Если всем известно наперед,
Что актер, пуская пулю в сердце,
Настоящей смертью не умрет.
Просто не пришлось тебе, наверно,
Видеть, как снимается кино:
Все подстроено, все из фанеры,
Вспомнишь — и становится смешно!..
...Я случайно слышал эти речи,
И хоть я в поступках не горяч,
Подошел к ней, взял ее за плечи
И сказал: — Не смей им верить! Плачь!
СТИХИ О ПЕСНЕ
Сколько разных дилетантов!
Пригласят девчонок в дом —
И гремит гитара с бантом:
Дили-дон...
дили-дон...
Пальцы мчат по струнам, словно
Щиплют к празднику гусей.
Разве Песня, разве Слово —
Угощенье для гостей?!
Не хочу, чтоб мои песни
Были блюдами к столу.
Пусть им в стенах будет тесно,
Как крылатому орлу.
Можно петь и под гитару,
Но чтоб все — на гордый лад,
Как в снегах над Сен-Готардом
Пел суворовский солдат.
ХУДОЖНИКИ
Разве можно допустить, чтоб Искусство
судили сами художники?
Нет уж, пусть нас оценивает народ.
Я-то знаю, как все живописцы
любят запах масляных красок!
Но пусть они не воображают, будто публика
ходит на выставки ради этого запаха!
И пусть поэты не кричат о дактилических рифмах.
Читателю лучше известно, чем хороши стихи...