Чтение онлайн

— Большую ошибку допускаешь, — возразил Гусаковский. — Если бы документов вообще не было, к чему тогда весь сыр-бор? Надо знать своих противников. Например, могут ли они подбросить туфту? Станут ли провоцировать встречные действия? Это ведь большой талант надо иметь, чтобы разгадать маневр. И не купиться на блефе, — сказал Гусаковский, заставив помощников задуматься, но сам же и ответил: — Да нет, не те они ребята, чтоб со мной в покер играть. Да и не их это дело — карточные игры. Разве что Журавлев. Но его нынче, особенно после возвращения Минаева, в расчет брать не приходится, слаба фигура оказалась…

— А сам Алексей, — поддержала губернатора Лидия, — человек слишком прямой, слишком углубленный в свое дело, чтобы заниматься интригами. Не его это хобби.

— Возможно, — осторожно согласился губернатор. — Но категоричным я бы не был. И если Юрка Кобзев передал ему компромат на меня — а я примерно догадываюсь теперь, что бы это могло быть: не бомба, конечно, но все равно очень неприятно, — то, значит, у Лешки Минаева созрела идея пойти ва-банк. А тогда и все средства хороши. Я бы на его месте поступил именно таким образом: подождал бы еще немного, а потом вылил бы порядочный ушат помоев прямо на голову обывателю. И именно в тот тактический момент, когда этот гребаный обыватель должен будет решить, куда кидать свой голос, в какую урну.

— Но если это действительно так и вы, Андрей Ильич, не ошибаетесь, то слива компромата следует ожидать не ранее чем через месяц. А может быть, и позже. Иначе ведь сила удара явно ослабнет. Разве не так?

— Хорошо сидеть в тепле и думать, что на улице мороз, который тебя никоим образом не достанет…

— Но мы ж не можем отменить времена года, — сострил Егор.

— Точно, не можем. И не будем.

— Что-то я не понимаю, о чем вы, господа? — нахмурилась Лидия. — Объясните дуре!

— А чего тут неясного? — засмеялся Гусаковский. — Ты не дура и все прекрасно понимаешь. А вот Егор верно заметил, что если нельзя сменить зиму на лето, то можно хотя бы обезопасить себя от источника мороза. Верно, Егор?

— Так точно, товарищ генерал, — улыбнулся тот. — В самый корень.

— Тогда давайте примем такое решение: попробуем все-таки прояснить для себя, о чем думает Алешка, нет ли у него новых ходов?… Кстати, что там с его журналистом? Уточните. И — начнем, помолясь, как говорится. Сроку — два дня. А то веселые московские ребятки в нашем раю окончательно растеряют свою невинность. Их же наши гостиничные бляди, поди, за героев теперь держат? Отбою нет? А? А еще пригляди, Егор, это уже по твоей части, чтоб на них раньше времени наша братва не наехала. Чтоб разборка не случилась. Ты там потихоньку предупреди, кого надо… И ты по твоей епархии, Лида, выясни, что там получилось с «Рассветом» и как наши.

— Выяснять уже не надо, Андрей Ильич, — неохотно ответила помощница. — Согласно нашему договору, Журавлев «Рассвет» прикрыл, это успел. А вот с документами получилась задержка. И совсем некстати, Лешка-то из тюрьмы вышел. Короче, договор, уже оформленный с нашей фирмой, был немедленно опротестован. Этот буквоед Минаев нашел-таки зацепку. Но и не в ней даже суть, а в том, что потребитель неожиданно для всех от посредничества «Рассвета», как обещал, не отказался. И теперь Игорь со своими акциями на бобах, а нам остается тихо радоваться, что не сгорели на неустойках. Плохо, конечно…

— Да уж чего хорошего! А почему — сказать?

— Было бы интересно…

— А потому, что надо было не спать твоему Журавлеву, а немедленно действовать. Мы зачем Лешку на нары кинули? Просто из прихоти? Нет, мы осуществляли свою долговременную политику! А эти родственнички Журавлевы, вместо того, чтобы торопиться брать дела в свои руки, действовать, предались бла-го-ду-шеству!

Гусаковский произнес это слово по слогам, демонстрируя к нему полное свое презрение. Ненавидел он и это слово, и действия, с ним связанные.

— Просрали, — шепотом и без улыбки добавил Лидии Егор Алексеевич, но она сердито отмахнулась от него. Он еще, видите ли, будет комментировать.

— Егор, — посмотрел на помощника Гусаковский, — ты и это обстоятельство тоже поимей в виду. На будущее.

— Понял!

Сказанное для Егора обозначало, что надо начинать думать о том, как в обозримом будущем поступать с нерадивым помощником и неверным другом директора Минаева. Это, в общем, не проблема. А вот зачем губернатор по-прежнему цацкается с этим депутатом, тут Егор Алексеевич ничего не мог понять. Но он верил, еще с времен прежней службы у генерала, что Андрей Ильич ничего зря не делает. Возможно, он и тут имеет какой-то свой, непонятный другим интерес.

Выполняя поручение губернатора, Егор Алексеевич встретился с москвичами. Начал давать вводные. И по существу задаваемых ими вопросов быстро понял, что имеет дело действительно с профессионалами.

Ну там материалы оперативно-следственной бригады — не проблема, отвезти на место преступления, показать то, другое, обеспечить транспортом — это все семечки. А вот, скажем, на простой, с точки зрения Егора, задачке — найти исполнителя и вышибить из него необходимые показания на заказчика — возникли вопросы, на которые сразу-то путем и не ответишь. И для этого пришлось, хоть и не поручал ему этого Андрей Ильич, вводить приезжих во все тонкости местных взаимоотношений властей и производителей, правоохранителей и криминалитета и всего прочего, прояснять москвичам суть ситуации, а также причины и диспозицию противостояния главных противоборствующих сил. Ну да, чтобы действовать с развязанными руками, они должны свободно плавать в исходных данных.

Надо сказать, что разговор шел достаточно откровенный. Оперы видели, что ситуация, мягко говоря, щекотливая. Егор же, в свою очередь, готов был собственную голову поставить, что московских оперативников никто не собирается использовать втемную. Но голова головой, а работать-то им! Вот они и поставили разумный вопрос, на который следовало найти не менее четкий ответ: зачем Минаеву потребовалось убрать предшественника?

Из этого же все и должно исходить! Кто такой этот покойник? Что он собирался предпринять или, напротив, уже сделал такое, чего не мог бы ему простить Минаев? Может быть, знал о махинациях последнего? Может, задолжал крупную сумму и не собирался возвращать? Ну должна же быть веская причина!

Как ни тряс мозгами Егор Алексеевич, ничего вразумительного ответить не мог. В самом деле, хоть губернаторский хурал собирай! Простая ж вещь, а с ходу не объяснишь. И ведь не для собственного интереса, не для успокоения совести там или чего другого хотят знать ответ оперы — это же будет первый вопрос, который задаст прокурор.

— Ну хорошо, пусть прокурор тут у вас свой, но есть еще судья! Что, и судья — своя в доску баба? Ну вы, ребята, даете! Все, оказывается, в одном кармане, а вы поводы-причины ищете! У вас же тут как при царе Иване Васильевиче, никакой даже видимостью закона не пахнет, а вы мучаетесь! Ишь какие совестливые!

Но хоть главный вопрос так пока и остался без ясного ответа, другими словами, мог какое-то время, говоря словами величайшего Вождя и Учителя всех времен и народов, «отлежаться», позволяя начинать боевые действия до окончательного решения правовой стороны проблемы, оставались и другие неясности, на которые оперативники непременно желали также иметь «руководящие» ответы.

Обычно в подобных ситуациях не бывает сомнений в том, где следует искать исполнителя. Криминальная среда, противоборствующие преступные группировки, свои собственные интересы и приоритеты — вот из чего они, как правило, исходили. И этот их взгляд практически всегда соответствовал реальным условиям той или иной задачи. Но Егор сразу предупредил, что во избежание ненужных осложнений местную преступную среду трогать пока не стоит. Не их рук это дело, да и в настоящий момент в крае удается немалыми, честно говоря, усилиями сохранять некое равновесие. Сферы поделены, братва вынуждена довольствоваться имеющимся, не пытается залезать в чужие зоны влияния, и потому любой конфликт здесь может вызвать самую нежелательную реакцию. Значит, исполнителя следует искать где-то на стороне.