Чтение онлайн

Логично, согласились оперы. За время своей адаптации в городе они уже успели понаблюдать за контингентом гостиницы. Это как бы позволяло им выяснить уровень потребностей приезжих — с одной стороны, и возможности их удовлетворения — с другой. Так вот, вовсе не пугало, но настораживало обилие «кавказских» товарищей. Их было много. Нет, они не наглели еще, но чувствовалось, что и это — не за горами. Они ведь чем давят? Тараканьей приспосабливаемостью к любым условиям и потрясающей внутренней дисциплиной и жестокостью. Перед ними даже русские, вернее, славянские группировки отморозков иной раз пасуют. И, судя по обилию кавказцев, по их бесцеремонному поведению, они собирались обосноваться в этом сибирском краю всерьез и надолго. Они еще не хамят, не прут на рожон, и потому местная братва их как бы не замечает, не принимает всерьез. Но до грядущих войн, кажется, уже недалеко. Весь оперативный опыт подсказывал это москвичам, не понаслышке знакомым с такой проблемой.

Если поставить перед собой конкретную задачу в этом направлении, то для решения ее следовало, во-первых, немедленно выбрать подходящий объект, а во-вторых, с ходу начать его оперативную разработку.

Договорившись о главном, более рассудительный Ветров, которому без труда удавалось придавать себе вид вдумчивого и дотошного следователя, отправился в администраторскую гостиницы для того, чтобы ознакомиться с карточками проживающих, а ловкий и быстрый в движениях Кравец, любитель пошленьких анекдотов и пухлых девочек, уехал вместе с Егором Алексеевичем знакомиться с оперативной обстановкой.

Уже к вечеру, соединив результаты проделанной работы, оперативники могли сделать первые выводы. И основной был таков: никакой необходимости убивать бывшего директора именно в это вечернее время и в данном месте — напротив окон своей квартиры — у Минаева не было. Только полный идиот в это поверит. Но, может быть, в этом и есть смысл? Задумано и блестяще выполнено чудовищное по своей алогичности преступление? Кто поверит?! А вот именно исходя из этого и действовал заказчик! Что, в свою очередь, свидетельствует о его незаурядном криминальном таланте.

К месту пришлись и показания пожилой соседки, курившей у подъезда вместе со своими такими же старыми подругами в тот вечер, когда был убит Кобзев. Она «своими глазами» видела, и остальные подтверждали ее слова, хотя сами просто не обратили внимания на то, что, пока большая темная машина убитого простояла у их подъезда, мимо них прошел озабоченный дядечка с папкой под мышкой, а в это время мимо машины туда и обратно, будто ему делать было нечего, продефилировал, — откуда слово-то знают такое? или по телику нахватались? — высокий такой мужчина в черной полнящей куртке, какие нынче от китайцев привозят. Дутики их еще называют. Туда, значит, и потом вскорости обратно. Не из ихнего дома человек. И шапочка еще темная — по брови. Такие носят те, которые фруктами на рынке торгуют. Круглая и в обтяжку. А лица видно не было, темно же. А он с той стороны машины ходил. Будто высматривал чего.

Высокий — явный выходец с Кавказа, синтетическая темная куртка — зачем ему было бродить возле машины Кобзева? В принципе задачка не из сложных. Теперь можно и повнимательнее присмотреться к жителям горных аулов, обосновавшимся в дорогих, устланных пушистыми коврами люксах «Хилтона». И особенно следовало обратить внимание на тех, кто прибыли накануне заказного убийства, или около этого. Наконец, еще одно условие. Если Минаев решился на преступление, имея при этом свои, тоже неизвестные до конца цели, то он, конечно, не стал бы выбирать себе исполнителя из местных «спецов». Никто не может быть уверен, что он по какой-нибудь нелепой случайности не засветится. Тем более — местный! Значит, нужен киллер со стороны. В последнее время Минаев выезжал только в Москву, где, кстати, был задержан и некоторое время даже провел в Бутырском следственном изоляторе. Принимая это во внимание, можно сделать предварительный вывод, что уже в камере, поделившись, к примеру, с кем-то из сидельцев своей нуждой, он мог получить и дельный совет, и соответствующую наводку. Приезжий исполнитель чувствует себя на новом месте, как ни странно, иногда комфортнее местных деятелей. Ему некого бояться, во-первых. И легко уйти — во-вторых. Сделал свое дело и — адью! Расчет произведен на нейтральной территории, необязательно с заказчиком, можно и с посредником. И концы в воду!

Получается, что исполнитель мог быть приезжим. Он также сумел легко адаптироваться в новой среде. Как показывает практика, минимально уязвимы в этом отношении именно кавказцы. Куда ни приедут, ни прилетят, сразу вокруг земляки, арак, лаваш, мясо с зеленью, русские дэвочки и все такое прочее! Отчего ж именно такому и не принять заказ? Тем более если он, в общем-то, и не знает конкретного заказчика! Но ведь если не знает, можно и подсказать. Заставить, как говорится, «вспомнить».

И последнее условие. Новичок, даже и с Кавказа, вряд ли сразу возьмется за «мокрое» дело. И хотя среди приезжих с южных гор в сибирскую непривычную для них холодрыгу вряд ли найдется фигурант, ни разу в прошлом не имевший конфликтов с законной властью, выбирать нужно из тех, кому в наше время несложно «сменить масть», как выражаются уголовники. Здесь годятся статьи Уголовного кодекса, касающиеся рэкета, разбоя, бандитизма, похищения заложников. А все эти криминальные явления имеют самое непосредственное отношение как раз к жителям тех мест, которые расположены либо в районах боевых действий, либо вблизи мест проведения затянувшейся контртеррористической операции.

Если вдуматься, исходных не так уж и мало. И, обсудив ситуацию таким образом, оперативники перешли к результатам обследования контингента «Хилтона».

Сперва выделили тех, которые прибыли в Белоярск после возвращения Минаева из Москвы. Среди них отметили чеченцев, ингушей и дагестанцев. Таковых осталось пятеро. Спустившись к администраторше, которая, по известному старому блатному выражению, «давила косяка» на вежливого, умеющего быть приятным собеседником, Ветрова и называла его уже по имени — Борей, Ветров попросил ее пригласить к себе для уточнения некоторых паспортных данных пятерых, отмеченных в списке. Она же, зная, что сотрудники милиции из Москвы прибыли сюда не с девочками прохлаждаться и проститутки у них разве что исключительно в маскировочных целях, охотно пошла им навстречу. Она бы вообще-то и дальше бы пошла, если бы Боречка не стал возражать. Но он пока только приглядывался к наивным стараниям сорокалетней, весьма представительной дамы, хотя и не исключал, нет, совсем даже не исключал… Приедались уже шлюхи с их непременными презервативами. Чистого жанра хотелось, как выражался порой более подкованный в литературном отношении Колька Кравец. А приближавшаяся к роковой черте своей зрелости Анастасия Никоновна явно уж ни в каких искусственных способах самозащиты не нуждалась. И это было ее несомненным достоинством в глазах Бори Ветрова, большого любителя крупных форм и незатухающих страстей неутоленных провинциальных дам.

Короче, оказалось достаточно одного обещающего взгляда капитана, чтобы важная административная работница немедленно развила кипучую деятельность.

Время было вечернее, дежурство у Анастасии, судя по обстановке в ее администраторском кабинетике, не перевалило еще и за половину. А кипящий электрочайник и какие-то кульки на столе в углу, вместе с глухо урчащим холодильником, указывали на то, что питаться эта женщина предпочитала не в буфете, а здесь. И скорее всего — чем-нибудь домашним. При мыслях об этом у давно привыкшего к столовкам и забегаловкам Бориса сладко заныло в желудке. И это обстоятельство не прошло мимо пристального внимания легко и непринужденно двигающейся в довольно тесном пространстве администраторши.

— Может быть, потом?… — начала она, но закончить не успела, поскольку ее вопрос перебил стук в дверь и вопрос, заданный гортанным голосом:

— Суда можна?

— Заходите, — строго ответил за Анастасию Ветров, а ее одарил ну прямо-таки пламенным взглядом, исполненным полнейшей признательности. — Позже, да?

Она едва не вспыхнула. Даже отвернулась, чтобы укрыть свою радостную растерянность.

— Садитесь, — сказала не поворачиваясь.

— Давайте, это чистая формальность, — подтвердил Ветров и протянул руку. — У вас паспорт с собой? Будьте любезны.

— А что — паспорт? — насторожился горбоносый и скуластый постоялец «Хилтона». — Зачэм? — Но в карман, однако, полез.

— Сверяем некоторые данные, — сухо ответил Ветров. — Давайте, не тяните, тут вашего брата вон сколько! Если мы с каждым будем долгие разговоры разговаривать, что же получится?

Паспорт был еще советского образца, в красной обложке с гербом СССР. Раскрыл. Бецоев Султан Абдурахманович, место рождения — Агачаул Махачкалинского района Дагестанской АССР. Тридцать лет от роду. Полистал дальше — невоеннообязанный. Почему?

Спросил у Бецоева.

— А-а! — Тот сморщился, показывая, что говорить ему очень неприятно. — Молодой был, ашибка дэлал! Турма сидел.

— Статья какая?

— А-а! Сто шестьдесят пэрвая…

— Часть? — строго спросил Ветров, чувствуя исподволь, что с кандидатом для разработки, кажется, повезло с ходу: разбой!

— Втарая… — неохотно ответил Бецоев.

— Сколько впаяли?

— Тры… Ныдавно освободили.

— Так, с тобой все понятно, — протянул Ветров. — Паспорт я пока оставлю у себя, а ты — свободен. Будешь нужен, приглашу.