Лечебное тело
Шрифт:
Жаль только, что переработки не оплачиваются. Когда бы я ни ушла с работы, получу только за восемь часов в стационаре и 20% от стоимости моих консультаций в поликлинике и других отделениях по вечерам и субботам.
Еле-еле доплелась до дома, калитка на парковке из-за позднего времени была закрыта, пришлось тащиться по сугробам через парк. Дочка уже мирно спала под боком у старшего брата в нашей кровати, а младшего, как обычно, ещё не было дома. Быстро приняла душ, выпила чашку травяного чая, переоделась и сменила сына, который играл в темноте на смартфоне. Тимур уже привык к моим поздним возвращениям с работы и даже не ворчит, прекрасно осознавая, что все мы живем на мою зарплату.
Это была моя первая спокойная ночь с момента заражения ковидом. Легла и сразу провалилась в сон без кошмаров и пробуждений. Проснулась по будильнику в 06:30, тихо встала и побрела в ванную. Собственное отражение в зеркале сразу меня разбудило, озадачило и расстроило. Цвет лица мертвенно-бледный, под глазами глубокие тени, взгляд потухший – наглядная иллюстрация состояния полного истощения жизненных сил и эмоционального выгорания.
Растолкала старшего и попросила собрать и отвести сестренку в садик, сославшись на плохое самочувствие, а сама побежала на работу.
Мне надо кое-что проверить!
Пришла на полчаса раньше, чем обычно, быстро переоделась, бросила сумку в ординаторской, прихватила на посту тонометр, пульсоксиметр и побежала в родблок. Должен же кто-нибудь сейчас рожать!
Мне повезло, в первом же зале не было никого, и на белом эмалированном поддоне лежало то, что мне нужно – расправленный послед в луже ещё теплой крови! Лоснящаяся плацента, похожая на огромную багровую медузу, выброшенную на берег, и ещё слабо пульсирующая и сочащаяся кровью пуповина…
Не мешкая ни секунды, стянула маску с лица, подняла двумя руками поддон, наклонила и выпила с угла всю кровь большими глотками, стараясь не обляпаться и не пролить ни капли. Получилось около 250 миллилитров – полный бокал свежей младенческой крови. Вместе с привычным металлическим вкусом, ощутила невероятное тепло и какое-то мерцающее сияние, перетекающее из глотки по пищеводу в желудок и распространяющееся по всему телу. В области солнечного сплетения разгорелся пожар, и я прочувствовала всю свою кровеносную систему, от грохочущего сердца и дуги аорты до самого мелкого капилляра под ногтями.
Только я успела поставить поддон на место и натянуть маску на лицо, как в зал вошла акушерка и застыла на месте с немым вопросом в глазах: «Зачем тут терапевт?!»
– А где родильница? Вызвали с утра пораньше из-за высокого артериального давления – деловито спросила я в ответ.
– Уже в послеродовой. Вторая дверь налево по коридору.
Сходила, измерила для правдоподобия АД, пульс и сатурацию кислорода у своей невольной благодетельницы. Всё было в норме.
На обратном пути в лифте залюбовалась на лучшую версию себя в отражении зеркальных стен. Глаза сияют изумрудами, нежный румянец на щеках, ни одной морщинки, даже волосы стали ярче и пышнее, блестящими, вьющимися локонами, обрамляя моё довольное лицо.
Получается, что сны меня не обманули, пока что всё сходится…
В конференц-зале было непривычно многолюдно, вместе со всеми врачами и руководителями вспомогательных служб присутствовали ещё и старшие медсестры отделений. Приземлилась в свободное кресло рядом со своей заведующей и облегченно выдохнула, ликуя про себя, что «эксперимент» прошел успешно, и даже не опоздала на оперативку.
– Ты чего так сияешь? – спросила шепотом Розалия Эрнестовна.
– Любовника завела! – ответила я откровенно.
– Давно пора! Тебе пошло на пользу, шикарно выглядишь!
С Розой мы учились на одном курсе в мединституте, но почти не общались в то время, вращаясь в разных кругах. Возобновили знакомство, когда я «сидела» в отпуске по уходу за ребёнком и несколько раз попалась ей на пути, гуляя с коляской в парке вокруг роддома. Обменялись телефонами, и так совпало, что у неё открылась вакансия врача-терапевта, когда я отчаянно нуждалась в работе. Безмерно благодарна и обязана ей за то, что поддержала мою кандидатуру на собеседовании в кабинете Главврача, и меня взяли без категории и учёной степени.
Утренняя оперативка обычно начинается в 08:30, и в президиуме восседают трое: Главный врач, его заместители по родовспоможению и клинико-экспертной работе. Сегодня руководители припозднились, и полный зал начал настороженно роптать.
И тут стремительно вошли пятеро: сам Вождь, создатель и бессменный руководитель крупнейшей федеральной сети частных родильных домов «Женское счастье» Роман Абрамович Кунцман, Главный врач самарского роддома Марк Михайлович Шамаев, незнакомая высокая стройная брюнетка лет пятидесяти и два наших зама.
Двадцать два года назад Марк Михайлович отзывался на имя Марик и первые два курса мединститута отучился вместе со мной и Розой. Выглядел он сейчас так себе, если честно, растолстел, обрюзг и не выспался, судя по выражению лица.
– Ух ты! Смена власти, похоже… – прошептала заведующая.
Предчувствия её не обманули: наш прежний Главврач, блестящий нейрохирург по совместительству, ушел работать к конкурентам, теперь наш роддом возглавит брюнетка-репродуктолог из Москвы, а Марик будет руководить группой региональных роддомов. Всего их по России двенадцать на данный момент: четыре – в Москве, два – в Санкт-Петербурге, по одному – в Самаре, Казани, Уфе, Екатеринбурге, Новосибирске и Тюмени.
– Что уставилась? Вспомнила Марка? Так у тебя был с ним роман или нет? – снова зашептала Роза.
– Скажешь тоже, роман! Целовались пару раз на дежурстве в больнице…
На самом деле Марик был моей первой любовью, сумасшедшей и отчаянной, как это бывает только в восемнадцать лет, но несчастной и безответной, к моему глубочайшему сожалению. Он встречался с двадцатилетней «старухой-англичанкой» с факультета романо-германской филологии университета, и своей личной жизнью был вполне удовлетворен. Мы флиртовали на лекциях, ходили в кино и на концерты, ставили опыты в научном кружке, попутно увлеченно обнимались-целовались в темных углах… И я только собралась его соблазнить на летней практике, как его отца отправили на повышение в столицу, и Марик перевелся в Московскую медицинскую академию имени И.М. Сеченова.
В раздумьях мы вернулись в своё отделение, попили чай с медсестрами, обсуждая новости и опасаясь их последствий, взяли истории на посту и собрались идти по своим палатам, но зам по родам привела на административный обход нового Главврача и Марика.
– Доброе утро, Марк Михайлович! Узнаёте своих? – нарушила субординацию я, стягивая одноразовую маску с лица и хитро подмигивая высокому гостю. Розалия Эрнестовна последовала моему примеру, тоже сняла маску и улыбнулась.
– Роза! Ляля! Вот это встреча! Девчонки, вы, вообще, не изменились! Анна Исааковна, позвольте представить Вам моих бывших однокурсниц…