Лёд и пламя
Шрифт:
Он поднялся по лестнице и скрылся за поворотом, а девушка вновь осталась стоять одна. Чтобы убить время, она решила продолжить осмотр комнаты и на этот раз подошла к книжному шкафу, изучая книги.
На стеллаже действительно хранились сборники разных зарубежных и русских классиков, некоторые из них Ника читала. А ещё было много дополнительной литературы, развивающей кругозор. Девушку поразил факт наличия нескольких зарубежных изданий напечатанных на английском языке, причем в одной из таких лежала закладка.
– Я вижу, Вы осваиваетесь?
На этот раз Ника даже не дернулась, хотя голос Стаса нарушил просто оглушительную тишину. Он вошел в гостиную и тут же поднял свою газету со столика.
– Я просто смотрела. У Вас очень много интересных книг…
– Да, да, знаю! Хотел поговорить с тобой о другом.
Ника нахмурилась, но кивнула. Его скучающе-раздражающий тон вынуждал снова напрячься. Вернув книгу на место, она прошла к дивану и положила ладони на его широкую спинку.
– О чём? Мне казалось, мы уже всё обсудили.
– Я лишь хотел напомнить Вам о том, что нужно быть предусмотрительнее, – заявил он, размахивая газетой перед носом девушки,– нельзя допустить, чтобы малейшая информация об отношениях моего сына с Вами просочилась в прессу. Скоро придет время, и мы объявим о помолвке Семёна с Анжелиной.
Пальцы девушки сильнее сжали спинку дивана, а ноготки впились в кожаную обивку. При упоминании Анжелины в разговоре её разве что не стошнило.
– Не раньше, чем через полгода! – прищурившись, твердо произнесла она.
– Здесь не Вы устанавливаете правила, забыли?!
Ух, как же сейчас захотелось его ударить! Видит Бог, это он играл с огнём, а не я.
– А знаете, я ведь хотела попросить у Вас прощение. – Внезапно призналась она и на этот раз своими словами ввела его в замешательство, хоть и лишь на одно короткое мгновение. – За то, что действительно винила Вас в смерти Оли и двух других девочек, за то, что считала Вас убийцей, монстром! Я всерьёз верила в то, что это были Вы! – ярость так и бурлила в её венах, а отголоски фраз звучали в голове, – Но знаете, что?! Я не буду этого делать! Не буду извиняться, потому что Вы полностью заслуживаете этих обвинений!
Кажется, он был шокирован её словами.
Цвет лица Стаса стал непривычно багровым, брови сдвинулись ближе к переносице, а голубые глаза потемнели до темно-синего оттенка. Она явно дергала льва за усы.
– Не советую Вам, дорогуша, разговаривать со мной в таком тоне! – он пришел в себя быстрее, чем она думала. Вероника сглотнула, но взгляд не потупила, а он вероятно и без того понял, что добился своего. Оттого на лице Стаса растянулась противная улыбка, которая по своей природе была больше похожа на злорадный оскал.
Она чуть не отшатнулась от него на два шага назад, но поборола в себе это желание только потому, что уже неоднократно видела подобную улыбку раньше на лице его сына и морально была готова к чему-то такому.
– Если ты и дальше будешь говорить со мной в таком тоне или пытаться хоть как-то нарушить договор, я разотру в порошок тебя и всё твоё семейство! – высокомерно добавил он и тут же отступил на шаг довольный своим результатом запугивания.
Ника не ответила. Все ещё продолжала стоять и всё крепче сжимать кожаную обивку ногтями. Стас развернул газету и присел на диван, закинув ногу за ногу.
– И не портите мне, пожалуйста, мебель! – как бы невзначай бросил он, не отрывая глаз от газеты.
Ника опустила взгляд на свои руки и буквально приказала себе разжать пальцы.
– Я связался с юристом, – обыденным тоном произнёс Стас, всё так же не глядя на девушку,– договор в письменном виде будет готов уже к понедельнику. Так что подпишем при следующей встрече.
Глава 2
Когда машина остановилась, Ника с удивлением отметила, что они очутились на одной из центральных улиц Санкт-Петербурга.
– Это и есть твой сюрприз? – спросила она, выглядывая через открытое окно.
Семён первый вышел из машины и галантно открыл перед ней дверь, подавая руку. В такие минуты рядом с ним она забывала, что он может быть грубым, наглым и высокомерным. В общем, той самой занозой в заднице. Это все стиралось. Словно перед ней был другой человек, но всё с той же лукавой полуулыбкой.
Он молча взял её под руку, и они вместе пошли по тротуару к освещенной арке. При свете дня нельзя было оценить в полной мере её великолепие, но, судя по размеру, ночью её вид оправдывал ожидания. Но самым главным было даже не это, а то, что находилось за ней. Пройдя через арку, они попали на территорию большого зимнего катка.
Ника ахнула, приходя в восторг. Протяжённость ледяного покрытия была больше одного километра. Прямо по центру всё ещё стояла высокая новогодняя ёлка, украшенная яркими шарами и гирляндными огнями. А над головой, как имитация купола, была растянута сетка, по своему узору больше похожая на нити паутины. Она переплетала между собой тысячи таких же маленьких лампочек. Вероятно, даже в плохую погоду эти огни были прекрасной имитацией звездного неба.
Вокруг ёлки с задорным смехом катались дети и их родители, влюбленные парочки или просто те, кто захотел продлить себе новогоднее настроение подобным образом. Ника успела заметить на льду юную фигуристку и её личного тренера.
По периметру слева от катка располагались лавочки для всех желающих отдохнуть или просто посмотреть. Рядом притаились небольшие кафешки и открытые лотки с угощениями. Здесь продавали сладкую вату, разнообразную ароматную выпечку и горячие напитки: какао, кофе, чай и даже глинтвейн. Чувствуя приятный аромат кофейных зерен, у Вероники рот наполнился слюной.
Дальше так же она заметила призовой тир, а рядом прилавок с разнообразным выбором мягких игрушек. Неподалёку от места, где они стояли, играл на скрипке свою симфонию одинокий скрипач.
Вероника всё ещё восторженно оглядывалась, когда Семён вновь потянул её ровно в противоположную сторону к месту с яркой вывеской: «Коньки на прокат».
– Я очень плохо катаюсь, – смущенно призналась девушка, водя глазами по сторонам.
– Это почти как танцевать, – заверил её Семён, – стоит только начать и уже трудно будет остановиться…
– Никогда бы не подумала, что ты любишь кататься на коньках,– произнесла она с сарказмом.
– А я и не люблю, – пожал плечами парень, – просто у нас свидание, забыла?