Лед под кожей
Шрифт:
– Вы меня слышите? Ничего серьезного… конечно, гель не снимать… проверять температуру… через два дня на осмотр…
Лукас перестал слушать.
– Я ожидал, что ты примешь это решение, аб Лкеас Лус, – говорит ссеанин. – Тебе не нужно объяснять, какое большое политическое значение имеет это таинство. Планетарной ветви Церкви придется признать его силу и в дальнейшем обращаться с тобой как с верующим, которого Акктликс озарил светом своей милости. Для тебя так будет намного безопаснее…
На лице ссеанина блестит лукавая улыбка.
– Конечно, если ты меня чем-нибудь не расстроишь.
– Я постараюсь соответствовать ожиданиям, – выдавил из себя Лукас предписанный ответ.
Старик смеется:
– Да, разумеется! Постараешься и оправдаешь ожидания. В тебе есть и восприимчивость, и необходимая твердость; а еще тот самый вид храбрости. У меня нет опасений, что ты отступишь в трусости, аб. Намного больше я боюсь, что те же прекрасные качества, которые дают тебе столько преимуществ, в конце концов могут увести тебя на совсем другую, незнакомую тропу. Ведь легко подвергнуться искушению… особенно если переоцениваешь себя и недооцениваешь опасность.
– Это… я бы… не хотел бы… – заикается Лукас.
Старик одним движением руки обрывает его речь.
– Я знаю, Лкеас Лус. Пока ты меня не предавал.
И вновь этот коварный смех; уши ссеанина от веселья колыхались, как плавники камбалы.
– Пойдем. Я кое-что покажу.
Он кивает и шагает первым. Перед ними коридор в корабельном стиле, сплошной камень и металл. Черный платок ссеанин не снимает с глаз ни на минуту, но совсем не кажется, что ему трудно ориентироваться. Лукас ожидает, что тот иногда то тут, то там коснется кончиками пальцев стены, что будет считать шаги или камни. Но старику ничего этого не нужно. Он не боится своим огромным носом врезаться в стену, не шарит руками перед собой. Его руки, с достоинством сложенные на груди, теряются в складках широких рукавов. Лишь в тот момент, когда коридор расширяется и его перегораживают внушительные стальные двери, он вдруг протягивает руки вперед, и его ладони с точностью чемпиона по прыжкам с парашютом ложатся прямо на тонкие символы, вырезанные на стали. Двери тихо раздвигаются в стороны.
– Сейчас ты стоишь в месте, которого не видел еще ни один чужак, – сказал в тишине ссеанин. – Порог Рекега! Это ключ к технологии Далекозерцания, к безопасности Гуёрдабёёре, к глубинным структурам Р-А-пространства. Многие представляют, что в Рекеге лежит источник огромной силы, но это не так. Рекег – лишь ее зеркало. В нем сила отражается, а не зарождается. Я привел тебя сюда, чтобы ты понял, как мало у нас времени. Это единственное место, где ты сможешь понять.
Посмотри, аб Лкеас Лус.
Снаружи, в космосе, начало уже положено.
– Посмотрите на меня!
Образ ссенского коридора и дверей ускользнул обратно во тьму.
– Очнитесь! Ну же, попробуйте встать на ноги! – приказывала парамедик и поднимала его руки, чтобы привести в чувство.
Другой рукой она проводила над ним пищащим сканирующим датчиком.
– Я была уверена, что у вас нет внутренних повреждений, но если вы теряете сознание…
«Оставь меня в покое… пожалуйста… я хочу хотя бы минутку тишины! Мне нужно сосредоточиться! Там, внутри, в этих дверях… мне нужно досмотреть до конца! – мысленно умолял Лукас, но это не возымело успеха. – Ну же, девочка! Пусти меня!»
Молодая девушка испуганно отняла руку… будто услышала его.
– Извините. По всей видимости, сотрясения мозга у вас нет, но картина столь нетипичная, что я все-таки позову носильщиков, чтобы…
Лукас открыл глаза. Все-таки он не выдержал.
– Ни в коем случае! – выпалил он и попытался встать.
– Что вы делаете? Осторожно! Ваши руки…
– …выглядят как когти зомби; да, я не спорю, – прервал девушку Лукас.
Он собрал всю энергию и заговорщически ей подмигнул. Затем с улыбкой вытащил пальцы из клетки дезинфекционного излучателя. Синеватый слой геля затвердел, как старые струпья. С тех времен, когда он давным-давно подобными повязками лечил последствия одного ссенского таинства, эти технологии, очевидно, сделали большой скачок. Он не чувствовал абсолютно ничего.
Руки.
– Если ты уедешь, аб Лкеас Лус, все выпадет из твоих рук, – говорит ссеанин. – Расстояние не играет роли. Такое давление может исходить откуда угодно. Спрятаться негде. Потому ты должен остаться у источника, ты должен с ними говорить. Должен говорить. Говорить, держать все под контролем. Ты сможешь придумать подходящую стратегию. Переговоры – твоя самая сильная сторона. Мир Хиваив…
Голос вдруг затих. Лукас заметил, что одновременно ослабла и головная боль. В геле, должно быть, был какой-то сильный анальгетик, который проник в кровь и устранил все последствия ударов.
– Никаких носилок. Я в полном порядке. Пойду посмотрю на поезд, – заявил он и потянулся за своим нетлогом.
– Но ведь еще минуту назад вы… – начала девушка.
– Пока сидел тут, я хорошенько отдохнул, – заверил ее Лукас и застегнул нетлог над верхней границей ожогов.
Дальнейшие попытки лечения нужно было решительно пресечь. И присоединиться к телеконференции. Сейчас же. Быть может, несуществующий ссеанин имел в виду другое, но Лукас истолковал его слова по-своему.
«Остаться у источника?» Конечно. Без сомнений.
Лукас должен был остаться у источника, чтобы контролировать, как медианты будут работать на него и фомальхиванина.
С
уществовали вещи, которых Фиона Фергюссон о себе не знала.
Например, она не подозревала, что способна так ненавидеть.
Она сидела на диване перед телестеной и яростно дергала бахрому на своей домашней одежде. Затем оставила ее в покое и начала для разнообразия дергать прядь распущенных волос. Она грызла бы ногти, если бы на них не было столько дрэина. Она ненавидела этого человека, ненавидела так, что могла бы и убить.
Лукас Хильдебрандт узурпировал именно то место, где должна была стоять она.
«Вы смотрите запись, – вещала бегущая строка под изображением. – Говорит Зулу Зардоз, Северная радиала, время 13:32». Тем временем камера снимала весьма странно дрожащую стену.
Купол из тумана. Дым в огромном стеклянном баллоне – вот как это выглядит. На поверхности медленно и хаотично переливаются блики зеленого и синего цветов. Иногда за ними можно увидеть тело. Аш~шад неподвижен, глаза закрыты.
– Здесь находится человек, предотвративший катастрофу, – рассказывает темнокожий репортер в светящейся желтой куртке с логотипом одной из небольших станций новостей. – Мы беспокоимся о его здоровье, но, пока на место не прибудет оборудование для анализа неизвестного поля, полиция не рекомендует приближаться к непосредственному…
За спиной Зулу Зардоза протанцевала забавная парочка: пятящаяся женщина-полицейский и жестикулирующий Лукас Хильдебрандт, который усиленно ее в чем-то убеждает. На руке у Лукаса синяя гелевая повязка; именно ее он показывает девушке и, очевидно, пытается убедить, что ничего с ним не случится, даже если он коснется этим самой страшной инопланетной ловушки. Девушка пытается протестовать, но попытка не удается. Рука Лукаса тянется к стене и исчезает в ней по локоть. Лукас бросает через плечо что-то еще, отворачивается и проскальзывает в стену полностью, будто погрузившись в воду.