Лед под кожей
Шрифт:
«То есть ссеане». Лукас ругал себя за то, что упомянул их. Рё Акктликс, ведь ссе была первым пунктом в упреках Стэффорда! Стоило понять, что это не случайность. Он вдруг осознал, что именно связи с ссе по какой-то причине понизили его в глазах шефа намного сильнее, чем вся эта заваруха с Трэвисом. К несчастью, он понятия не имел, что это была за причина.
Ощущение беспомощности разрасталось в нем: Лукас чувствовал его словно подложку из гранита, словно холодный твердый камень. Живой слой почвы сверху медленно вымывает вода. Когда эрозия оставит голую скалу, его покинет вся воинственность и дипломатичность, а также, вероятно, инстинкт самосохранения. Он положит голову на гильотину и попросит какого-нибудь прохожего убить его, Лукаса, из милости. И теперь он чувствовал, как теряет желание как-либо защищаться.
«Рё Акктликс! Исчезнуть из мира».
– Да, я использовал ссенский передатчик, но делал я это с полным осознанием возможных последствий, – хрипло сказал Лукас. – Для ссеан коммуникация при помощи мицелиальных технологий – религиозный вопрос. Священник дает клятву, что сохранит тайну. Я понимаю, что каждая клятва может быть нарушена, но этот риск казался мне допустимым, так как обычно подобного не случается. Я не стану за это извиняться, Рой. Я не считаю это ошибкой. И снова бы так поступил.
– Конечно. Иногда что-то идет не так, какая ошибка? – согласился Стэффорд. – Кстати… Линда в больнице. Моя секретарша, – неожиданно сообщил он.
– Я в курсе, что Линда ваша секретарша! Что с ней?
– Она в неврологии. Коннективный синдром.
Лукас тяжело сглотнул:
– У нее…
– Аллергия на трёигр,– закончил Стэффорд с иронией. – Ну, будем надеяться, что она устраивалась на работу с полным осознанием возможных последствий. Хотя – кто знал, что она встретится с ссеанами при обычной офисной работе? Обычно подобного не случается. Но этот риск казался ей допустимым.
– Когда они были здесь? – перебил его Лукас.
– А! Вы, видимо, ожидали гостей? Вы не потрудились предупредить.
Спокойная ирония Стэффорда ни на миг не соскальзывала к настоящей едкой язвительности, которую Лукас так хорошо знал от своего отца, – и все равно была по-своему пугающей.
– Тяжело об этом говорить, когда пирамида лжи начинает рушиться, не так ли? Свои интрижки вы бы тоже повторили с полным осознанием, если бы знали об аллергии Линды? Раз вы так любите спасать людям жизни, может, вы бы спрятали бедняжку Линду куда-нибудь в безопасное место. Вы ведь можете все. Но, к сожалению, тогда бы досталось девушке, которая бы ее замещала. Может, и ее нужно куда-нибудь спрятать. Знаете что, Лукас? Когда в следующий раз решите натравить на нас ссеан, обеспечьте всем заместительницам заместительниц моей секретарши какой-нибудь отпуск. А для себя я попрошу ядерное убежище. В моем возрасте я тоже тяжело переношу, когда меня два часа бесцеремонно допрашивают!
– Что именно здесь произошло?
– Черт возьми, перестаньте мне врать в лицо! – взорвался Стэффорд. – Кто-то сказал медиантам, что на Д-альфе находится человек с экстрасенсорными способностями. На следующий день здесь появляется делегация ссеан из ведомства верховной жрицы – именно той, с которой вы с такой радостью встречаетесь, – и требует, чтобы я пообещал, что Совет откажется от каких-либо прав на фомальхиванина. Якобы вы со мной об этом давно договорились!
Лукас потерял дар речи. В его голове мелькнуло воспоминание о сегодняшнем утре… о враждебной улыбке Маёвёнё. Теперь все сошлось.
– Хорошо. Давайте проясним, – тихо сказал он. – Вы упрекаете меня в том, что я связался с ссеанами. Что я потерял контроль и…
– Нет, Лукас, – спокойно перебил его Стэффорд. – Я упрекаю вас в том, что вы с ссеанами совершенно умышленно объединились. Фомальхиванин не исчез. Вы сознательно передали его им.
– Зачем, бога ради, я бы стал делать нечто подобное? Вчера один ссеанин чуть меня не убил. Фомальхиванин сражался с ним за свою жизнь!
– Возможно. Но также возможно и то, что все это одна большая западня. Демонстративный бой перед камерой, чтобы никому и в голову не пришло, что фомальхиванин присоединится к ссеанам. – Стэффорд улыбнулся. – Так что да – проясним это, – мягко добавил он. – Я думаю, вы действуете вразрез с интересами Совета. Но это не главное, Лукас. Прежде всего, я думаю, что вы действуете вразрез с интересами своей планеты. Не знаю, понимаете ли вы, какие последствия могут вас ожидать, когда я официально выдвину подобное обвинение. Можете спросить у Фионы – но я бы сказал, что измена Родине – дело для федеральной полиции. Вам стоит начать искать адвоката.
Глава двенадцатая
В эпицентре
Камёлё под защитой невидимости смешалась с толпой. Земная полиция пыталась удержать всех зевак за пределами пространства под скоростной дорогой, и с публикой справиться в общем-то удавалось – но бедным стражам порядка то и дело кто-нибудь пихал под нос нетлог с удостоверением медианта и пролезал под сигнальную ленту. Изгородь из проволочной сетки, которая до этого закрывала коридор под дорогой, снесли падающие вагоны, и заново ее никто пока не поставил. Репортеры топтались туда-сюда среди развалин, в миллионный раз делали оригинальные снимки и втаптывали в землю последние отблески ауры фомальхиванина. Как раз подъезжали транспортеры с переносными эмиттерами силового поля, которые должны были все здесь наконец перекрыть, но Камёлё не питала иллюзий, что это может помочь. Медианты на месте показательного выступления фомальхиванина будут расхаживать, даже если бы тут одновременно были каменные укрепления, ров с водой и ограждение под напряжением.
Чего она, собственно, ожидала? Что ей тут оставят какую-нибудь незамеченную деталь? Что у нее будет возможность немножко постоять в тишине у спасенного поезда, провести ладонью по его корпусу и впитать бог знает какие тайны? Что-то подобное Камёлё хотела попробовать сделать – она за этим и пришла: чтобы быть хоть немного информированной, если вдруг кто-то из ее нелюбимых верховных жрецов потребует совершить очередную диверсию, от которой ей придется отказаться. Но сейчас она пришла к выводу, что риск не оправдан. Протонация бурлит. Ее помутили психотронные силы, высвободившиеся здесь. Они подняли слои информации, словно ил со дна пруда. Все было вверх ногами. И в такой куче людей все равно ничего не выяснить. Ведь от фомальхиванина тут и нитки не осталось.
Камёлё начала осторожно отступать и продираться сквозь толпу назад. Но в этот момент на противоположной стороне поля она заметила знакомую форму ссенской головы. Двое мужчин в белых туниках служителей Церкви отделились от толпы и пролезли под лентой. Полицейский, стоящий рядом, этого не заметил. Это был лишь миг, вспышка образов, пока глаз не моргнет, а мозг вновь не загрузит действительность. Больше Камёлё их не видела.
«Мне что-то показалось, – подумала она, как думают все, кто боковым зрением видит нечто подобное. Но она тут же поправила саму себя: – Показалось, да?! Ну конечно!» Они исчезли из поля зрения слишком быстро. Камёлё знала подобные фокусы. Эти двое используют невидимость, а это значит, что они – глееварины. Они начали расследование. И могут заметить ее, как она заметила их.
Можно было долго рассуждать, призвала ли Маёвёнё этих голубчиков с внешних планет, или же они работают на кого-то с Рекега, ссе или другой Большой космической задницы; но в любом случае ей стоило как можно скорее исчезнуть, пока они на нее не наткнулись. Камёлё пыталась протиснуться в ближайшую улицу, уйти с открытого пространства.
Но сбежать не успела.
Все началось непримечательно. Сначала легкая зыбь на спокойной глади, плеск в тишине. Затем зыбь усиливается, будто рыбы трепыхаются в сети. Плавники плещутся, гладь рябит… и вдруг вода начинает бурлить, вздыматься, бунтовать, волны разрастаются, их окаймляют ледяные осколки…
Небо разверзлось.
Камёлё вскрикнула и съежилась. Руками инстинктивно накрыла голову. Это была не самая достойная реакция со стороны профессиональной глеевари, но все случилось так неожиданно, так странно, что у нее не было времени на раздумья. Что-то лилось на нее, будто горячая вода за шиворот. Разбивалось о ее локти, но она чувствовала это всем телом. «Глееваринский удар, – подумала она, но структура была не похожа на классическую атаку. – Это те двое? Как они это делают?!» Камёлё ничего не понимала.